За последние пять лет валовый региональный продукт Челябинской области удвоился – с полутора триллионов рублей до трех. Какие предприятия региона внесли в эти цифры наибольший вклад? Что даст челябинской экономике массовая роботизация? И как построить на челябинской земле регион абсолютных возможностей? Об этом рассказал первый заместитель губернатора Иван Куцевляк.
– Каким для вас был 2025 год?
– Год был насыщенным, потому что задачи стояли важные: поддержание устойчивого роста экономики региона. Важный итог для нас – это создание особой экономической зоны «Южноуральская» в Красноармейском муниципальном округе, завершение ряда крупных инвестиционных проектов. Понятно, что год был непростым для всей российской экономики, но мы продолжаем работать вместе с нашими предпринимателями и промышленниками.
– Вы сказали про ряд крупных инвестиционных проектов. Можете назвать их?
– Да, конечно. Начну, пожалуй, с нового сборочного корпуса на Автомобильном заводе «Урал». Мы с вами знаем, что первый конвейер здесь был построен в годы Великой Отечественной войны. И сегодня, когда мы снова проходим через знаковое для нашей страны время, на заводе появился абсолютно новый современный сборочный корпус, фактически это второй конвейер.
Конечно, это новый цех машиностроительной продукции ООО «Механоремонтный комплекс», входящего в «Группу ММК». Мощности цеха позволяют выпускать мостовые краны большой грузоподъемности, чугуно–, стале– и шлаковозы, корпуса и опорные кольца конвертеров и другую востребованную в металлургии и машиностроении продукцию.
За пять лет ВРП региона практически удвоился – с 1,5 триллионов рублей по итогам 2019 года до почти 3 триллионов в прошлом году. По итогам 2025-го превысим эту отметку
Это запуск «Группой компаний «БОВИД» современного сервисного центра КАМАЗ – не просто дилерского центра, а фактически завода по ремонту грузовых автомобилей, первого в стране, построенного по новому брендбуку КАМАЗа за пределами Москвы и Московской области.
Завершается реализация проекта по модернизации троллейбусной системы Челябинска, благодаря которому был полностью обновлен парк троллейбусов, выходящих на маршруты города.
Реализуются десятки других проектов различного масштаба – например, недавно в Южноуральске открыли завод по производству варисторов.
Несмотря ни на что, бизнес продолжает инвестировать, в том числе модернизируя действующие производства. Такие проекты зачастую не очень заметны, потому что предприятия уже существующие, не новые. Но на них меняются станки, технологические линии, внедряются роботизированные комплексы. Этот постоянный процесс обновления тоже требует инвестиций и решительности. У наших предпринимателей такая решительность есть. Мы это видим и везде, где можем, стараемся их в этом поддерживать.
– Как вы оцениваете показатели ВРП Челябинской области?
– С одной стороны, положительно, с другой – всегда хочется больше. За пять лет ВРП региона практически удвоился – с 1,5 триллионов рублей по итогам 2019 года до почти 3 триллионов в прошлом году. По итогам 2025-го превысим эту отметку.
– Доля какой сферы в нем наиболее существенна?
– В нашем регионе это, конечно, промышленность: металлургия и машиностроение – все то, в чем мы традиционно являемся флагманами. У нас развиваются и традиционные лидеры, и появляются новые предприятия в различных сферах, а также, можно сказать, целые новые отрасли – то же роботостроение. На важности именно такого разностороннего развития экономики и промышленности нашего региона делает акцент губернатор Челябинской области Алексей Текслер. Конечно, в нашем регионе агропромышленный комплекс также является важным сектором. Плюс туристическая отрасль. Богатство и разнообразие нашей природы – у нас есть и горы, и леса, и озера, и знаковые места вроде Аркаима, – все это колоссальный потенциал для развития туризма.
– В 2025 году в области зафиксирован спад металлургического производства. Когда и при каких условиях ситуация начнет стабилизироваться?
– Действительно, сегодня фиксируется спад металлургического производства. К сожалению, это явление характерно не только для нашего региона, но и для всей металлургии в масштабах страны. Не секрет, основными потребителями металлургической продукции являются строительство и машиностроение, и обе эти отрасли сильно реагируют на жесткую денежно-кредитную политику. И по цепочке, соответственно, эти отрасли снижают спрос на продукцию металлургов. Мы, конечно, очень ждем изменения риторики Центробанка в отношении ключевой ставки, но процесс этот, к сожалению, пока не такой быстрый, как нам бы хотелось.
На федеральном уровне реализуется проект «Беспилотные логистические коридоры» по эксплуатации высокоавтоматизированных транспортных средств на дорогах общего пользования в рамках экспериментального правового режима. Сегодня уже осуществляются реальные грузоперевозки беспилотным транспортом на трассе М-11 «Нева», а также на ЦКАД вокруг Москвы. По этим трассам ездят уже почти сто грузовиков, их пробег составляет порядка десяти миллионов километров. В следующем году планируется запуск беспилотных грузоперевозок на трассе М-12 «Восток», и в Минтрансе России уже идет работа над федеральным законом о высокоавтоматизированных транспортных средствах. Поэтому беспилотный транспорт – тема перспективная.
– Что даст региону создание промышленного кластера «Смарт Элемент»?
– Это очень большое новое промышленное производство – кластер высокотехнологичных, соответствующих современным экологическим стандартам предприятий. Проект предполагает синергию цветной и черной металлургии, а также производства удобрений в рамках единого технологического цикла. Такой кластер не имеет аналогов в России и будет спроектирован по самым новым технологиям. Это будет очень значимый, я бы даже сказал, знаковый проект, пример того, как может и должно выглядеть современное промышленное производство – безопасное, экологичное и высокопродуктивное.
– Прокомментируйте, пожалуйста, поддерживаемое некоторыми экспертами мнение, что промышленность сегодня проедает прибыль, накопленную в прошлый период.
– На каждом предприятии своя ситуация. Есть предприятия, где действительно расходуется резерв, накопленный в предыдущие годы. Есть и те, кто привлекает заемные средства даже в текущей ситуации. Наконец, мы как государство через различные механизмы льгот и поддержки помогаем формировать предприятиям инвестиционный ресурс. Причем я говорю как о региональных, так и о федеральных форматах поддержки. Это инвестиционные вычеты, льготные кредиты по линии регионального и федерального фондов развития промышленности и целый ряд других мер. Их действительно много, они требуют комбинирования, и мы с нашими предпринимателями этим активно занимаемся. Есть меры, которые выстраиваются под конкретный проект, допустим, формируется льготный кредит, а есть налоговые льготы, которые при соответствии определенным критериям ты получаешь автоматически, и они охватывают широкий класс предприятий. За 2024 год, например, было предоставлено налоговых льгот для бизнеса почти на 10 миллиардов рублей. В этом году эту планку мы точно перешагнем. Это такой «невидимый» уровень поддержки, потому что все обычно оперируют полученными из бюджета деньгами –
субсидиями и льготными кредитами, а это такое целенаправленное сохранение денег у предприятий и в экономике в целом.
– Популярная нынче тема – роботизация. Насколько реально выполнить поставленную президентом задачу и добиться цифры в 145 промышленных роботов на 10 тысяч сотрудников, если не брать в общую статистику такие предприятия как ЧКПЗ и УралАЗ? Некоторые эксперты говорят: «Не вопрос, если задача стоит, добьемся, в конце концов купим роботы–пылесосы».
– Промышленные роботы – это вполне определенный класс. Хотя, например, AGV-тележки входят в него. Ведь что такое AGV-тележка? Это экономия на человеке, который, если деталь достаточно легкая, переносил бы ее руками, а если тяжелая, то сидел бы за рулем погрузчика. Или маленькие роботы-снегоуборщики –
они, конечно, не промышленные, а ближе к коммунальной технике, но тем не менее тоже высвобождают человеческий ресурс. Можно сократить количество вспомогательного персонала, переведя людей на должности, непосредственно связанные с производством. Постепенно всех втягивать в более интересную, продуктивную работу, которая дает самим людям высокую заработную плату, а предприятию – больше прибыли. Поэтому даже в шутке про роботы–пылесосы есть здравое зерно. Промышленные роботы – это не обязательно руки-манипуляторы, которые в первую очередь приходят в голову.
В нашем регионе помимо самого первого «Завода роботов», который заработал в прошлом году, сегодня появляются и другие производители.
Миасский завод «АМО Сталь» в целях повышения эффективности собственного участка токарных станков с ЧПУ разработал и внедрил линейного трехосевого робота-манипулятора. Решение оказалось настолько успешным, что стало основой нового бизнес-направления под торговой маркой AMOS.
Специалисты Центра инженерных компетенций, входящего в группу «ДСТ-Урал», активно занимаются разработкой и внедрением комплексов роботизированной сварки как на площадках самого «ДСТ-Урал», так и на других предприятиях.
Ставка – это не только стоимость инвестиционного ресурса, но еще и объем спроса. Ведь спрос формируется не только за счет собственных средств предприятий и граждан, но и за счет привлекаемых ими кредитов.
Поэтому, еще раз, высокая ставка снижает не только инвестиционный потенциал, она охлаждает спрос и всю экономику. Плюс ставка – один из факторов, который влияет на курс. А курс влияет на рентабельность экспорта
У нас в регионе развивается также направление беспилотного транспорта, который, как я уже говорил, тоже, по сути, можно отнести к робототехнике. Это беспилотные грузовые автомобили производства «Автомобильного завода «Урал» и дорожно-строительная техника – опять же завода «ДСТ-Урал». Компания «АСФ-Развитие» ведет разработки беспилотной коммунальной техники.
Что касается заявленных показателей – тех самых 145 роботов на 10 тысяч сотрудников – на отдельных предприятиях мы увидим их выполнение уже в этом году, в крайнем случае в 2026-м. Ведь на большом заводе с 20 тысячами сотрудников нужно 300 роботов для его выполнения, а на небольшом предприятии на 100 человек – всего два.
Достижение же показателя по всей промышленности будет, скорее всего, реализовано в нескольких плоскостях. С одной стороны, мы будем широким фронтом внедрять по несколько роботов на небольших производствах. Плюс заниматься роботизацией больших действующих производств, на которых будут внедряться уже десятки и даже сотни роботов.
С другой стороны, уже до 2030 года мы выйдем на строительство принципиально новых предприятий, где этот показатель будет достигаться не через добавление роботов к людям, а через проектирование изначально высокороботизированных технологических линий, где уже, если хотите, наоборот, люди будут интегрироваться к роботам.
– Насколько экономически целесообразно вклинивать в производственный процесс один какой–то манипулятор?
– Одно из самых важных изобретений человеческой цивилизации – деньги. Они являются универсальным эквивалентом, позволяющим сопоставлять экономическую ценность различных вещей. С помощью денег мы можем сравнивать между собой килограммы муки и километры железнодорожных рельсов. И они же позволяют обосновать ту самую экономическую целесообразность. Люди считают деньги, и там, где это целесообразно, они будут точечно роботизировать действующие предприятия. Там, где есть возможность сложить финансовую модель, они будут строить новые роботизированные заводы. То есть здесь нет универсального решения «старое закрыли – новое построили». Там, где уже вложены деньги, глупо не использовать созданное производство, пока оно дает прибыль, глупо не внедрять роботов – неважно сколько, пусть даже и одного – если они эту прибыль увеличивают, это же очевидно!
И, кстати, какой еще побочный эффект дает роботизация – даже одним роботом? Если вы поставите хотя бы одного робота на предприятии, вам придется модифицировать производство вокруг него, как минимум идущий до робота и следующий после него участок. А если роботов будет пять-семь-десять, то придется перестроить существенную часть, а то и весь производственный процесс. Почему? Вот я вам даю документ и прошу посмотреть. Все! Вы сделали то, что может сделать только человек: вы его перевернули, потому что я передал документ вверх ногами. Роботу же все должно подаваться точно так, как он может и должен это принять. В перспективе, с развитием машинного зрения, наверное, появятся какие-то допуски, но на сегодняшний день в манипулятор заготовка должна приходить и уходить именно в том положении, в котором он способен с ней работать. Таким образом, внедрение роботов повышает требования к производственному процессу, заставляет повышать точность и качество технологических операций.
– Осенью на форуме «Код индустрии» приводились цифры: 25 роботов в среднем по России и 29 в Челябинской области, на днях Павел Яковлев озвучил цифру в 31 единицу. Мы действительно идем такими темпами?
– Темпы роботизации сегодня действительно достаточно хорошие, однако, вы знаете, статистика вещь важная, но не главная. С точки зрения управления страной и промышленностью в целом цифры, безусловно, важны, должен быть ориентир, к которому мы стремимся. Но с точки зрения конкретного предприятия, конкретного проекта – главное не в том, сколько роботов. Важно точно понимать, зачем мы их внедряем и какой эффект планируем получить. Ведь робот сам по себе – не самоценен. Ценен эффект, который дает его внедрение. Больше производить, больше продавать, больше зарабатывать. А значит – больше платить сотрудникам, повышать уровень жизни, освобождать людей от рутинного неквалифицированного труда, давать им возможность переобучаться и профессионально расти. Увеличивать прибыль предприятий, которую можно инвестировать дальше и, может быть, еще добавлять роботов, а может, остановиться и заняться чем–то еще.
Для меня лично важно что? Почти два года назад, 16 февраля 2024 года, был запущен «Завод роботов». Летом 2023 года, когда его начинали строить, я помню, мне показывали на ЧКПЗ роботизированную ячейку, где этот самый «Русский робот» берет заготовку и размещает ее в станке. Сегодня на ЧКПЗ полностью роботизированы уже целые цеха, где роботы выполняют полный цикл производства, а человек нужен только для контроля процесса. За какие-то два года пройден путь от отдельных ячеек до целых цехов.
– Вот мы и подошли к «темным производствам». Расскажите о ходе реализации проекта по формированию особой экономической зоны «Южноуральская», где эти самые «темные производства» планируются в большом количестве.
– Повторюсь, есть вариант роботизации действующих производств, где роботов интегрируют в среду людей. Но есть и другой путь. До конца года мы примем первых официальных резидентов нашей особой экономической зоны. Это будут действительно высокороботизированные производства, которые сразу будут проектироваться именно такими, с относительно небольшим количеством высококвалифицированных сотрудников.
– Вы сказали о первых резидентах. Это кто? Их можно называть?
– Если позволите, мы еще сохраним немного интригу. Заявки потенциальных резидентов прошли оценку и получили одобрение соответствующего Совета, сформированного на уровне Правительства области. Сейчас идет работа по заключению соглашений с резидентами. Как только мы ее завершим, сделаем официальное объявление.
– Видите ли вы перспективы вкладываться в создание автомобилей с высоким уровнем автономности?
– Безусловно. Все, что способно заменить человека в сравнительно рутинной работе, высвобождая его для более интересного и высокооплачиваемого труда, имеет перспективы и должно развиваться.
– Но у нас до сих пор нет четкого регламента, разрешающего эксплуатацию тяжелых беспилотных машин.
– Это два параллельных процесса: надо совершенствовать сами машины и одновременно работать с нормативными документами. Очевидно, что это задача федерального уровня, не регионального. И, собственно говоря, на федеральном уровне реализуется проект «Беспилотные логистические коридоры» по эксплуатации высокоавтоматизированных транспортных средств на дорогах общего пользования в рамках экспериментального правового режима. Сегодня уже осуществляются реальные грузоперевозки беспилотным транспортом на трассе М-11 «Нева», а также на ЦКАД вокруг Москвы. По этим трассам ездят уже почти сто грузовиков, их пробег составляет порядка десяти миллионов километров. В следующем году планируется запуск беспилотных грузоперевозок на трассе М-12 «Восток», и в Минтрансе России уже идет работа над федеральным законом о высокоавтоматизированных транспортных средствах.
Поэтому еще раз, беспилотный транспорт – тема перспективная.
– Хорошо, тогда вернемся к инвестициям, они нужны в любой перспективной теме. Все ждут дальнейшего понижения ключевой ставки. Но ведь то, что она высока – не единственная причина замедления инвестпроектов или даже инвестиционных каникул. Ни у одной компании нет задачи просто освоить деньги, даже если они дешевые. Нужен платежеспособный спрос, чтобы увеличивать производственные мощности. А такой спрос в данный момент ограничен. Каких изменений в этих условиях вы ждете и какие отрасли могут поднять этот флаг и стимулировать рынок?
– Да, спрос ограничен, мы про это уже говорили, обсуждая ситуацию в металлургии. Но ведь это тоже следствие высокой ключевой ставки. Ставка – это не только стоимость инвестиционного ресурса, но еще и объем спроса. Ведь спрос формируется не только за счет собственных средств предприятий и граждан, но и за счет привлекаемых ими кредитов.
Поэтому, еще раз, высокая ставка снижает не только инвестиционный потенциал, она охлаждает спрос и всю экономику. Плюс ставка – один из факторов, который влияет на курс. А курс влияет на рентабельность экспорта. Все это работает во взаимосвязи. Поэтому ключевая ставка, наверное, не единственный, но очень важный элемент этой истории.
Снижение ключевой ставки снизит стоимость инвестиций, что в свою очередь запустит многие отрасли: и строительную, и машиностроительную, и металлургию вслед за ними. Нам нужны доступные деньги и включение определенных механизмов сбалансированной защиты внутреннего рынка. Нам важно сохранить хотя бы в ключевых отраслях наш российский спрос для загрузки российских предприятий, в первую очередь в машиностроении.
Где-то нужны антидемпинговые пошлины, сертификационные процедуры в целях обеспечения качества продукции. Иногда мы видим, что наши промышленники производят дороже, но лучше, поэтому мы не должны допускать демпинга за счет качества, а это вопрос сертификации, тестирования и аккредитации продукции.
– Верно ли я понимаю, вы считаете правильным стимулировать спрос на отечественную продукцию путем искусственного ограничения конкуренции законодательными мерами?
– Конкуренцию ограничивать нельзя, она защищена законом. И именно добросовестную конкуренцию нужно защищать, выравнивая конкурентные условия. Я об этом говорю.
– В одном из интервью вы ставили задачу усиливать контакт и быстрее выстраивать отношения с восточными партнерами. Каких результатов удалось добиться?
– Планомерная работа в этом направлении ведется. Особое внимание, конечно, уделяется развитию торгово-экономических связей с Китаем, который занимает первое место по товарообороту среди иностранных партнеров нашего региона. На китайский рынок приходится почти четверть экспорта, а объем импорта превышает половину всех зарубежных поставок.
В конце ноября в нашем регионе побывала делегация из города Далянь провинции Ляонин, с которым Челябинск стал побратимом. И это тоже отражает стратегический характер нашего сотрудничества с Китаем.
На сегодняшний день Китай – наш основной партнер, но также мы активно работаем над развитием отношений с Индией, Вьетнамом и другими странами азиатского региона, а также со странами Африки.
– И в завершение вопрос, более уместный субботним утром: за что вы любите Челябинск?
– Это современный развивающийся город, с каждым годом он становится все комфортнее.
– Сколько вы уже здесь?
– Седьмой год.
– Он стал вашим?
– Мне кажется, я стал его. Не знаю, я не думал про это. Наверное, да. Ведь ты любишь то, о чем заботишься, а заботишься о том, что любишь. Процесс замыкается по кругу.
– Какие цели вы ставите перед собой и перед ведомствами, которые вам подконтрольны?
– Цель поставлена губернатором Алексеем Текслером и сформулирована предельно четко: сделать Челябинскую область регионом абсолютных возможностей. Над ее достижением и я, и все мои коллеги работаем каждый день. Что такое регион абсолютных возможностей? Это то будущее, которое мы здесь все вместе строим, тот регион, в котором каждому хочется жить, учиться, работать, создавать семьи, и чтобы твои дети тоже хотели здесь жить, учиться, работать. На самом деле, этот процесс не прекращается никогда, потому что сегодня мы строим будущее, завтра оно становится настоящим, и мы должны строить будущее снова. Будущее – это такой продукт, который нужно производить постоянно.