По итогам 2025 года объем инвестиций, привлеченных в Челябинскую область, составил 519,2 млрд рублей или 87,2% к аналогичному периоду 2024 года. В региональном Минэкономразвития снижение показателя связывают, прежде всего, с ужесточением денежно-кредитной политики, которая затрудняет привлечение заемного финансирования для реализации проектов.
В рамках серии интервью с руководителями компаний Нефти.net продолжает обсуждать с предпринимателями злободневный вопрос – как вести бизнес и сохранять инвестиционную активность в условиях экономической нестабильности. Своим мнением делится основатель и генеральный директор группы компаний «ЭлМетро» Александр Жестков.
Зажаты в тиски
– Александр Владимирович, какова сегодня ситуация с заказами и на какой горизонт сформирован их портфель?
– На фоне довольно успешного предыдущего года (в 2025-м компания инвестировала в производство не менее 100 млн рублей – прим. ред.) сейчас мы наблюдаем стремительное, по нашим меркам, падение объемов заказов. Тенденция тревожная, пока еще не угрожающая, но она вынуждает нас принимать корректирующие меры: контролировать расходы и сокращать объем инвестиций в новые проекты. У нас есть портфель твердых (подтвержденных) заявок и портфель перспективных наработок. Первый будет реализован в течение двух месяцев. Ресурсы второго будут исчерпаны ориентировочно через полгода.
– Ключевая ставка ЦБ остается на высоком уровне. Глава РСПП Александр Шохин считает, что проекты начнут реализовываться при ставке 6–7%. А при какой ставке готовы инвестировать вы?
– До повышения ключевой ставки Центробанка в конце 2024 года инвестиции в промышленность шли более-менее активно. Ставка на тот момент была не 6–7%, а в районе 9% годовых. Думаю, 9–10% – это уже приемлемо, если бизнес маржинален, а капитал быстро оборачивается.
– Есть ли сейчас у «ЭлМетро» замороженные или отложенные проекты из-за высокой стоимости денег?
– Замороженных нет. Есть незавершенные инвестпроекты. В прошлом году мы много инвестировали, в этом — заканчиваем начатое. Ситуации, когда мы стартовали и заморозили, у нас не было. Речь идет именно о продолжении инвестиционной деятельности, начатой в прошлом году.
– Из тех отраслей, с которыми вы работаете, какие наиболее уязвимы?
– В первую очередь, это, конечно, нефтегазовая отрасль – там были наши основные заказчики. Из-за санкций и проблем, вызванных военными действиями, объем заказов сократился, эта отрасль сильно просела. «Химия» и пищевая промышленность чувствуют себя лучше. Поэтому сейчас мы хотим переориентироваться на другие сектора, и прежде всего, на пищевую промышленность. На химическую мы уже переориентировались в прошлом году и продолжаем активно работать в этом направлении.
– Георгий Боос, член Бюро Правления РСПП, утверждает, что доля реально отечественной продукции в промышленности измеряется «единицами процентов», а остальное «проникает под видом отечественной от юго-восточного соседа». В приборостроении и КИПиА (контрольно-измерительные приборы и автоматика) та же картина? Сталкиваетесь ли вы с псевдороссийскими производителями, которые ставят свой «шильдик» на китайские приборы?
Зачастую при заключении контрактов ключевую роль играет цена. Мы пытаться конкурировать с китайцами по цене, но это очень тяжело. Мы посчитали: по основной нашей продукции – кориолисовым расходомерам – рынок в Китае примерно в 20 раз выше, чем у нас. Поэтому любой местный производитель, владея даже небольшой долей, имеет хорошую загрузку, большой тираж и, как следствие, низкую себестоимость. А мы в России постоянно упираемся в пределы рынка
– Сейчас эта тенденция только усиливается. В 2022 году, когда с рынка ушли западные конкуренты, отечественные производители почувствовали себя хозяевами положения и стали постепенно наращивать объемы – они увеличили их в разы. Так что отечественная продукция у нас есть, производство живо. Но с конца 2024 года в страну пришел дешевый Китай, и в Россию стала поступать китайская продукция очень разного качества. Китайские производители действуют не напрямую, а через своих «продвиженцев». Это компании, работающие под российской торговой маркой: они берут за основу китайский прибор и клеят на него шильдик Made in Russia. Вот такой псевдороссийский производитель.
В настоящий момент по нашей основной продукции – кориолисовым расходомерам – в отечественном реестре средств измерения зарегистрировано около 30 производителей. Из них собственное производство имеют не более четырех компаний. Остальные – это, по сути, переделанные торговые марки китайских брендов.
– Насколько сильно они вам мешают?
– Пока мы, наверное, не знаем этого в полной мере. Мы видим, что наши привычные заказчики вдруг снизили закупки. То ли рынок сузился, то ли у них самих сократились потребности, то ли они нашли другого поставщика – неизвестно. Но мы точно знаем, что в некоторые крупные проекты зашли китайцы, порой под собственными торговыми марками, даже не российскими.
– А это возможно?
– Да, потому что сегодня многие масштабные проекты ведут генподрядчики либо исполнители EPC-контрактов* из Китая. Если мы объединимся с российским потребителем, сможем единым фронтом противостоять крупным китайским генподрядчикам. В противном случае они просто «пережмут» наших конечных заказчиков, и мы останемся без работы.
– Как это объединение возможно осуществить?
– Нужно работать с конечными заказчиками, доказывать им, что сотрудничество с Китаем – это риск. У юго-восточного соседа, как правило, облегченные стандарты по безопасности, многие требования наших стандартов не выполняются. А значит, это просто опасно для производства и для самих заказчиков. Зачастую при заключении контрактов ключевую роль играет цена.
Мы пытаться конкурировать с китайцами по цене, но это очень тяжело. Мы посчитали: по основной нашей продукции – кориолисовым расходомерам – рынок в Китае примерно в 20 раз выше, чем у нас. Поэтому любой местный производитель, владея даже небольшой долей, имеет хорошую загрузку, большой тираж и, как следствие, низкую себестоимость.
А мы в России постоянно упираемся в пределы рынка. Чтобы развиваться, нужна низкая себестоимость, но она достигается только большими объемами заказов. Это замкнутый круг. Чтобы его разорвать, мы прилагаем максимум усилий для выхода на другие рынки – стран СНГ и дальнего зарубежья. Но там нас, откровенно говоря, особо не ждут. Декларации для работы на Ближнем Востоке у нас есть, но проблема в международных сертификациях, которые требуются, и которые сейчас крайне трудно получить. Санкции дают о себе знать.
О науке
– Ваш стенд поверки уровнемеров «ЭЛМЕТРО-СПУ» установлен в центральной лаборатории «Ростест-Москва», а в Узбекистане принят в качестве национального эталона. Расскажите подробнее – как российское метрологическое оборудование становится национальным эталоном другого государства? Что это означает для компании – и с точки зрения репутации, и с точки зрения бизнеса?
– Это результат работы прошлого года. Речь идет не о полевых приборах, а именно о стендовой продукции. Китайцы в стендах не сильны, в этом направлении они не работают. А в нишевых решениях для поверки уровнемеров у нас действительно сильные позиции. Мы оснастили нашими стендами две центральные лаборатории – в России и Узбекистане. В нашей стране компания «ЭлМетро» – номер один по этой продукции. Для нас это большая гордость, и мы намерены развивать это направление вширь. Особенно перспективен рынок Средней Азии – там в этом отношении пока «непаханое поле».
– Как вам удалось добиться такого результата?
Мы первыми внедрили емкостную (сенсорную) клавиатуру, работающую сквозь толстое десятимиллиметровое стекло, необходимое для взрывозащищенного исполнения. Это наша «фишка». В то время даже у Emerson не было сенсорных приборов, мы их опередили
– Мы поставили оборудование в Узбекский национальный институт метрологии (ГУ «УзНИМ»). У коллег не было опыта, но была потребность: уровнемеры применяются широко, а поверять их было негде. Возникла необходимость выстроить всю линейку эталонов в соответствии с классической поверочной схемой. Начинать нужно было, разумеется, с основы – с национального эталона. Мы со своей стороны заложили фундамент этой системы – стенд «ЭлМетро-СПУ» принят в качестве национального эталона республики Узбекистан. Дальше – дело за рабочими эталонами, которые будут производными от первоначальных. Это логичный шаг: любая метрологическая иерархия начинается с национального эталона. Заказчик принял наше предложение, опираясь на наш большой опыт: десятки региональных центров стандартизации в России оснащены нашими эталонами.
– Как вы оцениваете нынешние отношения с партнерами в Узбекистане?
– Очень хорошо. Более того, прямо сейчас, пока мы записываем это интервью, наши представители открывают учебный класс по метрологии в Ташкентском государственном техническом университете.
На кафедре «Информационно-измерительная техника» (ИНИТ) мы создаем лабораторию имени компании «ЭлМетро» с фирменной маркировкой. Также передали в вуз методологическую и дидактическую литературу, лабораторные работы, по которым ташкентские студенты будут изучать основы метрологии различных типов измерений: давления, температуры и так далее.
– С коллегами из ближнего зарубежья разобрались. А сотрудничаете ли вы с челябинскими вузами?
– Компания «ЭлМетро» задействована в проекте нового межвузовского кампуса. По квоте от Челябинского государственного университета за нами зарезервирована лаборатория площадью 300 кв. м. Мы установим там свое оборудование и будем обучать студентов. Возможно, станем заниматься и НИОКР.
Легкие на подъем
– Вы первыми в России освоили полный цикл производства кориолисовых расходомеров – включая сенсоры и электронику. До вас этот рынок принадлежал Emerson, Endress+Hauser, другим западным гигантам. Насколько сложно было убедить заказчиков перейти с привычных западных брендов на отечественный продукт? Что было главным барьером – недоверие, инерция, технические требования?
– Нам многие говорили: «Куда вы лезете? Там уже все занято». Мы начинали не с самых «жирных» заказчиков, не с газовой отрасли. Первый крупный заказ был в энергетике: поставка кориолисовых расходомеров для измерения расхода мазута, используемого в качестве резервного топлива. Затем мы стали работать с металлургами – одним из первых заказчиком выступил Челябинский трубопрокатный завод.
А в 2014 году тема импортозамещения заиграла новыми красками. Крупные российские нефтегазовые компании, в первую очередь «Газпром» и «Сургутнефтегаз», обратили внимание на отечественных производителей. В процессе работы они увидели, что наша продукция гораздо дешевле импортной и, что немаловажно, мы себя неплохо показали. У нас сложилась сильная инженерная школа по этим приборам, выстроена правильная система расчета конструкций, появились свои ноу-хау.
В итоге мы продемонстрировали высокое качество и, прежде всего, отличную метрологию. Кроме того, электронщики сделали электронный блок для нашего расходомера очень удобным и приятным в работе. Некоторые решения в свое время были уникальными. Мы первыми внедрили емкостную (сенсорную) клавиатуру, работающую сквозь толстое десятимиллиметровое стекло, необходимое для взрывозащищенного исполнения – это наша «фишка». В то время даже у Emerson не было сенсорных приборов, мы их опередили. Обогнав западных коллег, изобрели ряд других новшеств. Словом, заказчики нас полюбили.
Важный момент: при всей своей мощи западные компании довольно тяжеловесны. Любой «нестандарт» вызывает у них смятение, панику и сдвиг сроков. Для сравнения: примерно треть заказов в «ЭлМетро» мы классифицируем как нестандартные и выполняем их быстрее. Мы легче на подъем, оперативнее реагируем. По звонку выезжаем к заказчику, если нужна помощь с установкой или наладкой. Западные компании обычно этого не делают – для них главное продать.
Качество без компромиссов
– После ухода западных вендоров с российского рынка многие ниши в КИПиА стали заполняться китайской продукцией. Как вы конкурируете с дешевыми китайскими аналогами, учитывая вашу стратегию «качественные продукты собственной разработки»? Не приходилось ли идти на компромиссы – упрощать конструкцию, снижать цену в ущерб марже?
– Вы затронули действительно болезненную тему. В вопросах качества наши инженеры – очень упертые люди. Возможно, это следствие нашего подхода к воспитанию кадров. Они не идут на компромиссы. Если при изготовлении прибора возникает спорный момент, например, по взрывозащите, они настаивают на полном устранении любых рисков. Прибор должен быть «вылизан». Иногда они перегибают палку, но, честно говоря, я не хочу ломать этот перфекционизм. Мне не хотелось бы испортить команду, сделать их «китайцами» в этом смысле. Как правило, все их требования обоснованы и продиктованы здравым смыслом. Если мы снизим планку, то станем просто одними из многих. Сейчас заказчики знают: если они имеют дело с «ЭлМетро», то получат наивысшее качество.
– Какова степень локализации вашей продукции?
– Микроэлектронные компоненты преимущественно импортные, но электронные модули собираются у нас в России. Отдельные материалы имеют иностранное происхождение.
Что касается измерительных трубок – они, как правило, европейские или азиатские. Российские трубопрокатчики, к сожалению, пока не освоили выпуск сортамента, соответствующего нашим требованиям к кориолисовым расходомерам. А они достаточно высокие: нужно делать лучше, чем предписывает ГОСТ. В свое время мы искали и находили поставщиков из России, но качество продукции было нестабильным. Формально продукция соответствует ГОСТу, но для «кориолисов» этого недостаточно.
Счетчик-расходомер «ЭЛМЕТРО-Фломак» от компании «ЭлМетро» – первый российский расходомер, включенный на основе балльной системы в Реестр промышленной продукции, произведенной на территории РФ, в соответствии с Постановлением Правительства РФ №719 от 17.07.2015 года. На сегодняшний день этот сертификат имеют и другие наши приборы.
Неисчерпаемые возможности
– Возникал ли соблазн закупать компонентную базу или отдельные узлы в Китае для снижения себестоимости? Или вы принципиально стремитесь к максимальной локализации? Где проходит разумная граница?
– Традиционно для российских производителей КИПиА эта граница проходит так: корпус, электроника и механика – свои, элементная база или даже сенсоры – иностранные. Многие российские производители идут по этому пути с датчиками давления, газоанализаторами, расходомерами. Это нормальный этап, важно не останавливаться на нем.
Чувствительный элемент – это сердце датчика. Поэтому в наших основных приборах – расходомерах, метрологическом и функциональном оборудовании – мы используем базовые компоненты собственной разработки и конструкции.
Можно идти по принципу крупноузловой сборки, постепенно локализуя производство. На мой взгляд, это правильный путь, главное – двигаться вперед. Мы тоже сейчас анализируем такие возможности.
ДЛЯ СПРАВКИ
– Основной продукт «ЭлМетро» – высокоточные кориолисовые и ультразвуковые расходомеры. Иначе говоря, приборы, измеряющие расход газов и жидкостей в трубопроводах. Также предприятие производит контроллеры-регистраторы технологических процессов, метрологическое оборудование для лабораторий, приборы контроля уровня жидких и сыпучих сред
Счетчик-расходомер «ЭЛМЕТРО-Фломак» от компании «ЭлМетро» – первый российский расходомер, включенный в Реестр промышленной продукции, произведенной на территории РФ, в соответствии с Постановлением Правительства РФ №719 от 17.07.2015 года
– У вас четыре основных продуктовых направления – от полевых приборов до комплексной автоматизации. Какое из них растет быстрее и какое вы считаете наиболее перспективным на горизонте 5–10 лет?
– Быстрее всего растет направление полевых приборов. В России в этом отношении был голод, который утоляла западная продукция. Сегодня все более актуальным становится направление метрологии и калибровки средств измерений. Это объясняется тем, что западные бренды ушли, а Китай традиционно относился к классической метрологии пренебрежительно, делая акцент на полевых приборах. А итоге эта ниша оказалась относительно свободной: Запад от нас отстал, Восток пока не пришел и наблюдает со стороны. Классическая метрология сейчас очень востребована, и есть успешные примеры компаний, которые хорошо зарабатывают именно на ней.
Функциональное оборудование, графические регистраторы, контроллеры тоже могли бы быть перспективными – тем более западные конкуренты ушли. Но на все сразу нас не хватает, не нужно пытаться быть сильными везде. Поэтому сейчас для себя мы выделяем два главных направления: разработку наукоемких полевых приборов и метрологию.
– Какой самый масштабный проект «под ключ» вы реализовали?
– До сих пор мы работали над локальными проектами автоматизации в роли субподрядчика. Проекты под ключ тоже были, но тут важно, что называть масштабным. Завод мы не автоматизировали, а вот технологические установки и нефтебазы – да. Хотя у нас был проект по автоматизации заводских цехов: мы практически в него вошли, но в итоге ограничились поставкой большого количества приборов под проект другого генподрядчика.
– Какие принципиально новые продукты или технологии вы разрабатываете прямо сейчас? Что появится в линейке «ЭлМетро» в ближайшие год-два?
– Сейчас мы ведем разработки в двух направлениях. Первое – исследования в области ультразвука. Мы разрабатываем собственные компоненты, которые пока вынуждены покупать. Технология базируется на известных принципах, но именно в деталях и нюансах открывается огромное поле для исследований.
Второе направление – имитационная поверка. На данный момент мы единственные в России обладаем технологией имитационной поверки без снятия прибора с процесса с возможностью подтверждения текущего класса точности. Конкуренты этого не умеют. У нас вышла целая серия статей на эту тему в научных журналах. Сейчас ведем НИОКР в этом направлении, углубляемся в тематику. Заказчикам на самом деле невыгодно снимать расходомеры и везти прибор в лабораторию, останавливая процесс. Это очень неудобно. Тема сама по себе интересная, во многом даже прорывная, особенно для кориолисовых расходомеров. Мы выиграли много заказов именно благодаря этой возможности – в ней наше отличие от конкурентов.
Параллельно совершенствуем конструкцию сенсоров. Наша цель – чтобы прибор работал как часы и измерял только заданный параметр (например, расход), исключая влияние внешних факторов, таких как температура и давление. Как это бывает у менее качественных аналогов.
– Вы публикуете свои изыскания в научных журналах. Получается, вы готовы делиться с рынком своими наработками?
– Мы не раскрываем всю кухню, а публикуем только доказательную базу: результаты экспериментов и некоторые виды расчетов. А если и раскрываем информацию, то только после того, как запатентуем разработку.
– Можете ли вы продавать разработанную технологию и зарабатывать на этом?
– Спрос со стороны компаний есть. Нам предлагают продавать не целый прибор, а его составные части. Другие компании используют их в своих процессах крупноузловой сборки и в дальнейшем будут продавать готовое изделие под своей маркой. Пока мы на это не соглашаемся, но в принципе вопрос интересный. Речь идет о продаже результатов технологии: мы можем поставлять законченные узлы приборов для комплектования конечного продукта заказчика.
– С какой целью вы публикуетесь в научных журналах? Есть ли здесь место тщеславию ученого?
– Во-первых, это работа на репутацию. Во-вторых, мы доказываем неверующим, что наши разработки научно обоснованы. Например, имитационной поверки кориолисовых расходомеров долгое время просто не существовало. Мы готовим научную статью, в которой доказываем, что эта технология заслуживает серьезного внимания. Такие публикации в некоторой степени защищают интересы компании. Что касается тщеславия ученого… Будем честны, не без этого. Наши сотрудники имеют на это полное право.
– В вашем научно-техническом центре 55 разработчиков, среди них 5 кандидатов наук. Для приборостроительного предприятия с коллективом в 300 человек это серьезная доля. Какой процент выручки вы направляете на исследования и разработки?
– В прошлом году – порядка 10–12%. Это, в принципе, мировой норматив для приборостроительных компаний и компаний нашей сферы.
– Окупаются ли эти инвестиции – и как быстро?
– Все зависит от проекта. Некоторые окупаются сразу. Например, у нас был проект по электронике: мы сделали его на 90%, потом он немного затормозился по ряду причин. Когда возникла необходимость, мы оперативно возобновили работы и завершили их буквально за полгода. В итоге проект принес около 25% от годового объема выручки и окупился меньше чем за год. Есть, к сожалению, и долгие проекты. Но в среднем продолжительность проекта не превышает двух лет.
Новые вызовы
– Цифровизация, промышленный Интернет вещей, цифровые двойники – все это активно входит в промышленность. Это как-то меняет требования к контрольно-измерительным приборам? Насколько «умными» должны быть приборы сегодня по сравнению с тем, что было 10 лет назад?
– Да, сегодня практически все заказчики хотят интерфейсы – это становится все более востребованным. Недавно один из клиентов просил установить Bluetooth на наши приборы – для настройки.
В прошлом ноябре я участвовал в Abu Dhabi International Petroleum Exhibition & Conference 2025 – специализированной выставке нефтяной, газовой и химической промышленности. Я приехал туда, думая, что увижу множество приборов – измерительных контроллеров, управляющих клапанов. Ничего подобного! Вместо этого я увидел огромное количество стендов с решениями по самодиагностике и управлению активами измерительных приборов – приборным парком, по сути. Более того, по выставочному залу летал робот, который считывал показания датчиков. Это современная альтернатива инженеру КИПиА, который традиционно обходит предприятие для диагностики оборудования.
Классических стендов, которые мы привыкли видеть, на выставке практически не было. Акцент сделали на цифровизацию и автоматизацию. Там уже перешли от стандартных приборов к новым технологиям.
– России еще далеко до этого?
– У нас, честно говоря, еще приборный парк до конца не сформирован, хотя подвижки уже видны. Мы догоняем Запад: у них HART (Highway Addressable Remote Transducer – открытый коммуникационный протокол для промышленных систем автоматизации), у нас отечественный аналог. У них Fieldbus (Foundation Fieldbus – цифровая, последовательная, двусторонняя система связи, которая служит в качестве базового уровня сети в заводских или фабричных системах автоматизации; технология в основном используется в обрабатывающей промышленности, но также применяется в электроэнергетике), у нас свои полевые шины**. У них одна программа управления активами (приборов), у нас – другая, но практически такая же. Пожалуй, мы даже не столько догоняем Запад, сколько строим параллельные миры. На текущий момент это оправдано, поскольку мы, по сути, изгнаны из FieldComm Foundation. Компания «ЭлМетро» входит в эту ассоциацию с определенным перечнем приборов, но с новыми приборами вступить в нее уже не может – нам не разрешают. Так что пока, если говорить откровенно, мы в роли догоняющих.
– Каким вы видите компанию «ЭлМетро» через 10 лет? Планируете ли строить новые производственные мощности, расширять продуктовые линейки или выходить в новые сегменты?
В вопросах качества наши инженеры – очень упертые люди. Они не идут на компромиссы. Если при изготовлении прибора возникает спорный момент, например, по взрывозащите, они настаивают на полном устранении любых рисков. Прибор должен быть «вылизан». Иногда они перегибают палку, но, честно говоря, я не хочу ломать этот перфекционизм
– Мы хотели бы охватить весь рынок измерительных приборов полевого уровня: расходомеры, датчики, газоанализаторы. Кроме того, нам необходимо развитое направление автоматизации и цифровизации – либо в своем департаменте, либо в союзе с кем-то. Мы движемся в эту сторону, но пока не так убедительно, как хотелось бы. Понимаем, что без новых технологий не обойтись: компании нужен собственный полигон для отладки приборов. В противном случае мы не будем чувствовать рынок. Традиционного анализа рынка уже недостаточно, нужно тестировать технологии самим.
Я вижу «ЭлМетро» как производителя приборов и, возможно, как поставщика решений для заводов. Последнее, скорее всего, будет реализовано в партнерстве, чтобы усиливать позиции друг друга.
Безусловно, мы нацелены на выход за пределы российского рынка – он слишком ограничен для нашей продукции. Однако при выходе на зарубежный рынок у иностранных партнеров сразу возникают вопросы о санкциях – подпадаете/не подпадаете. Но сегодня главная загвоздка – это даже не санкции, а сертификация.
Недавно мы вели переговоры с партнерами из Саудовской Аравии. Они призывают локализовать производство, но для этого нужно, чтобы прибор был сертифицирован. Если в процессе сертификации прослеживаются российские корни, начинаются сложности. Мы ищем способы получать сертификаты через третьи страны, которые признавались бы целевым рынком того же Ближнего Востока. Сегодня этот регион работает преимущественно с европейскими и американскими сертификационными центрами. Нужно, чтобы признавались и другие – в том числе азиатские. Мы пытаемся идти по этому пути. Без выхода на зарубежные рынки нам будет очень тяжело: мы производим не самую массовую продукцию и емкость российского рынка в этом сегменте невелика.
– Какие угрозы для развития компании «ЭлМетро» и других представителей отрасли приборостроения вы сегодня видите?
– Главная угроза для нас сегодня – технологические гиганты. Это крупные корпорации, которые стремятся к абсолютной монополии и уничтожают конкурентов, в том числе через скупку малых компаний с их последующим закрытием или принудительной интеграцией.
Сейчас в России насчитывается около 300 компаний в сфере приборостроительного и теплотехнического измерения и несколько десятков – в области электрического измерения. Полагаю, через 10 лет их останется всего 3–4. Хотелось бы, чтобы компания «ЭлМетро» вошла в это число. Чтобы нас не поглотили, а мы остались значимым игроком.
Консолидация уже идет. Так, год назад была создана Ассоциация приборостроительных компаний. Ее цель – организованное противостояние экспансии производителей из Юго-Восточной Азии, защита российских стандартов и локальных сертифицированных производств. Одним из инициаторов создания Ассоциации выступила компания «ЭлМетро». Сегодня голос Ассоциации имеет большой вес: мы участвуем в выработке решений, которые впоследствии выносятся на уровень СПП, Росстандарта и Минпромторга.
Вместе мы влияем на порядок сертификации средств измерений, правила первичной и вторичной поверки и даже на корректировку 719-го постановления Правительства. Практика показала: положительный эффект дает только объединение усилий. Даже конкурируя между собой, мы заинтересованы в развитии отечественного приборостроения и сдерживании неконтролируемого потока азиатской продукции. В этой деятельности роль нашей компании весьма заметна.
* EPC-контракт (англ. engineering, procurement, construction – проектирование, закупки, строительство) – комплексный договор, в рамках которого подрядчик обязуется выполнить весь цикл работ в ходе реализации проекта: от разработки проектной документации и закупки материалов до возведения объектов и сдачи их в эксплуатацию
** Полевые шины (fieldbus) в приборостроении – это цифровые коммуникационные сети, которые применяются на нижнем уровне автоматизации для подключения датчиков, исполнительных механизмов и контроллеров. Они обеспечивают распределённое управление в режиме реального времени, заменяя прямые подключения через контуры тока или цифровые сигналы ввода-вывода