В группе «Уральский медицинский колледж | Институт ЮМЕД» во «ВКонтакте» 14 000 подписчиков. Не все из них выпускники и студенты. Добавляются в сообщество и работодатели в поисках новых кадров, и практикующие медики – для профессиональной переподготовки, получения допобразования или просто, чтобы быть в курсе событий.
Чем живут сегодня первые в Челябинской области негосударственные медицинские колледж и вуз, какие задачи решают? О доверии, стереотипах, развитии, качестве медицинского и фармацевтического образования говорим с Олегом Крыловым, директором Уральского медицинского колледжа, ректором Уральского медицинского института.
В целом в образовании, я считаю, должно быть больше свободы. И мы ее стараемся дать. Свобода творчества, свобода мысли, выбора и выражения мнений
– С чего всё начиналось? Как вообще случилось, что вы, не будучи врачом, решили открыть медколледж?
– Только сегодня, оценивая размах и понимая, что у нас более пяти тысячи студентов и почти три тысячи выпускников, я начинаю оглядываться назад и анализировать… Наверное, с реанимации. Я пролежал там неделю, и меня поразили медсестры. Девочки, которым лет 25, не больше, занимаются пациентами – всё четко, по полочкам, доброжелательное отношение. Конечно, это не значит, что я вышел из больницы просветленный, с идеей: всё, открываю медколледж. Но я вижу в этом волю случая. И когда мой давний товарищ, с которым мы являемся соучредителями, знакомы больше 20 лет, предложил открыть учебный центр ДПО (дополнительного профессионального образования) для повышения квалификации и переподготовки медицинских работников, согласился. На тот момент это было актуально, потому что вышел новый федеральный закон об образовании в России. Он был революционным и давал огромные возможности: лицензировать ООО и учить с помощью дистанционных образовательных технологий. А для меня это был вызов: попытаться пролицензировать коммерческую структуру, когда еще ни у кого не было представления, как это сделать. Плюс у меня был хороший опыт участия в госторгах. И мы с нуля разобрались – открыли учебно-информационный центр и действительно успешно участвовали в закупках: учили всю страну – преподаватели ездили от Балтийска до Камчатки. Но потом рынок стал рушиться: появлялись совершенно недобросовестные игроки. Они выигрывали аукционы – и пропадали.
— Зачем они это делали?
– Непонятно. Какая-то подрывная деятельность, которая на каком-то этапе уже угрожала не просто системе здравоохранения, а безопасности страны. Представьте: больница выходит на аукцион, у семидесяти ее сотрудников заканчивается срок действия сертификата специалиста, без которого работать незаконно, нужно отправить их на курсы повышения квалификации. Некая организация выигрывает, больница рассчитывает, что людей отучат, а юрлицо пропадает. Пока суды, полгода проходит – аккредитация не пройдена, работодатель обязан отстранить медработников…
Но мы на фоне происходящего поняли, что можем больше: организовать получение не только ДПО, но и СПО (среднее профессиональное образование). Желающих идти учиться и работать в медицину было достаточно. И мы решили попробовать себя на этом поприще, скажем, закрепиться более серьезно.
— К СПО, наверное, другие требования.
— Конечно, начиная с того, что юрлицо, которое может осуществлять профессиональное образование, должно быть некоммерческим. Интересный казус: медицинская организация может быть коммерческой организацией и извлекать прибыль. А образовательная – нет.
— То есть вы некоммерческая организация?
– Верно. Всё, что мы зарабатываем, мы вкладываем в осуществление основного вида деятельности. Прибыль, естественно, генерируется и инвестируется в развитие.
Вообще, первый год работы колледжа и мои представления, как всё должно быть, – совершенно разные вещи. Цели и отчетливое понимание, что ты можешь делать, сформировались на второй год работы. Но что было изначально, сразу и четко – почему я начал свой рассказ с истории про реанимацию – так это понимание, что медсестра – не «принеси-подай», а полноценный участник медицинского процесса. Это, во-первых, самая массовая профессия в здравоохранении. Во-вторых, ее руками делается практически всё. И мы хотели начать воспитывать в них осознание своей ценности: «Вы руки врачей, на ваших плечах держится здоровье пациентов», то есть нас с вами.
— Почему на Западе медсестры востребованы, уважаемы и неплохо оплачиваемы, а у нас зачастую снобское отношение?
— Мне трудно сказать почему. Всё зависит от людей, более уважительного отношения.
— От уровня развития общества?..
— Пренебрежительное отношение к училищам и колледжам у некоторых людей, которые получили высшее образование, сохранилось. Если в других отраслях привнесено больше, скажем так, демократичного и творческого, то система здравоохранения крайне консервативная. Здесь воспитание и методика обучения не претерпели значительных изменений.
Почему в одних медицинских организациях нет дефицита среднего медперсонала, а в других –
есть? В чём причина? Все живут на одном бюджете, при одних законах. Значит, одни дают что-то большее, что порой бывает важнее. Можно предположить, что это заинтересованность в тебе как специалисте, благоприятный психологический климат, выстроенная система работы.
Мы планируем отправлять наших студентов на практику в Москву, чтобы они посмотрели передовой опыт, другие условия. Но там нет дефицита среднего медперсонала. Думаю, со временем мы всё равно добьемся, постепенно, пусть не массово, но будем отправлять перенимать всё лучшее.
Более пяти тысяч студентов, почти три тысячи выпускников. Всё это фельдшеры, медсестры, фармацевты, стоматологи, оптикиоптометристы. 2023 год ознаменовался для ЮМЕД важным событием – открытием первого в Челябинской области и второго в России негосударственного медицинского вуза. И это совпало с пятилетием колледжа, став логичным и естественным продолжением его развития
– Первый был в 2021 году. Вот, кстати, ленточки с именами выпускников. На выпускном я стоял в центре, держал эти ленточки и обрезал, отпуская ребят в свободное плавание. 2023-й – подарили капсулу времени: надо открыть через 10 лет. Не открывал, правда, жду, не знаю, что там лежит. Но это очень трогательно.
– Сколько человек в каждом выпуске?
– С каждым выпуском всё больше и больше. Когда открылись, мы пролицензировали только две специальности – сестринское и лечебное дело. Набрали около 150 человек. Это был первый набор 2018 года.
– Выпустились те же 150?
– Нет, кто-то отсеялся. С разным же отношением идут. Сказать, что все они у нас идеальные, будет неправдой. У нас такие же проблемы, как везде. И прогульщики, и двоечники. Мы отчисляем и за поведение, и по академической успеваемости. Следим за воспитательной составляющей. Рядом с колледжем не покуришь, об этом знают все учащиеся.
– То есть вы сами себе сук рубите?
– Наоборот. Мы будем его рубить, если будем учить спустя рукава. Мы же сами будем ходить в наши поликлиники и больницы. Наши дети, наши внуки пойдут когда-нибудь к нашим студентам. Уже ходят. Поэтому, если мы думаем о себе и хотим быть здоровыми, уверенными в качестве оказанной помощи, чтобы уровень жизни не снижался с годами, наша задача – подготовить профессионалов.
– Вы как-то отслеживаете потом их судьбу?
– Говорю честно: с первым выпуском это было сделать легко. Я знал всех студентов в лицо. Какой-то сложной системы у нас не было. О судьбе выпускника мы узнавали по звонку. А сейчас, когда их тысячи, хочу автоматизировать процесс.
Дни карьеры мы проводим ежегодно. Работодателей с каждым годом всё больше, они борются за наших студентов и стабильно пополняют свой кадровый ресурс
Выпускники, кстати, возвращаются на дни карьеры, которые мы проводим ежегодно. Говорят, в одном месте поработали, ищем новое, что работодатели могут предложить? А работодателей с каждым годом всё больше, мы каждый раз расширяем площади мероприятия, они борются за наших студентов и стабильно пополняют свой кадровый ресурс.
По статистике, у нас сейчас где-то 88% трудоустроенных. Но надо понимать, что это непостоянная цифра. Сегодня он работает, завтра уволился. Мы продумываем систему мониторинга трудоустройства выпускников. Но всех учитывать, наверное, и нет смысла: например, за фармацевтов-ускоренников платит работодатель, он же их себе и забирает. Мне, конечно, интересны наши очники. Ты их видишь ежедневно, как они приходят после школы и уходят повзрослевшими. Ты наблюдаешь за их ростом, силы, душу вкладываешь, как бы это высокопарно ни звучало, и, конечно, хочешь, чтобы они становились успешными.
У нас в фельдшерском пункте колледжа работает наша выпускница, краснодипломница, окончила лечебное дело. Разве это не приятно? Некоторые выпускники стали преподавать у нас. Слава богу, ценз убрали: раньше в рамках СПО можно было работать только с высшим образованием.
– Но у выпускников же нет опыта, как они могут учить?
– Есть предметы, теоретические дисциплины, которые они могут читать не хуже. Манипуляции, конечно, лучше отрабатывать с тем, у кого рука набита. Мы стараемся брать преподавателей-практиков, у кого основная работа в системе здравоохранения. Расписание от этого часто нестабильно, но зато студенты слушают, затаив дыхание: им на конкретных «живых» примерах рассказывают. Так что есть у нас и молодые педагоги, и с научными степенями. Все инициативные, увлеченные. Сейчас внедряем новую методику обучения фельдшеров: учим их ставить диагнозы, собирать анамнез. Это тоже целая система, надо уметь задавать правильные вопросы. Потому что пациент не всегда понимает, что болит, и не может четко сформулировать. А фельдшер сейчас – это практически терапевт и педиатр. Его роль кратно возросла. Мы все понимаем, что, придя на первичный прием в поликлинику, можем попасть не к врачу, а фельдшеру. И его главная задача – не проморгать симптомы серьезного заболевания. То есть бронхит он может поставить только тогда, когда понимает, что нет подозрений на другие болезни, скажем, туберкулез или онкологию. Если же они есть, то он должен направить к узкому специалисту. И мы на дисциплине «Введение в специальность» даем алгоритмы выявления заболеваний. И это притом, что у нас с прошлого года вышли новые ФГОС и зачем-то на год был сокращен срок обучения по 8 специальностям СПО: было четыре года обучения, стало три. «Вышку» при этом не затронули.
– И всю программу нужно теперь выдать за три года?
– Нет, просто часть выброшена. А важная или нет, другой вопрос. Я считаю, что всё важно. Например, раньше в сестринском деле еще осваивали профессию младшей медицинской сестры по уходу за больными. На нее было выделено довольно-таки много часов, и мы сразу после прохождения блока выдавали свидетельства о получении этой профессии. Сейчас ее убрали. Зачем? Ну сократили бы часы. Ведь уход – это основа. Мы, понимая это, выделили программу в отдельную на ДПО.
– Появляется ли доверие к частным образовательным организациям?
– У кого-то, мне кажется, оно вообще никогда не появится. Вопрос в том, что такое частная, что такое государственная. И там, и там люди. Всё зависит от конкретного человека. Кто вам сказал, что я, Олег Крылов, буду безответственно относиться к работе в государственной структуре или в частной. Если я ответственно отношусь к задаче, да я хоть где буду работать, я буду решать ее именно так. И рассуждать о том, что вы, частники, такие-сякие… Вы серьезно? Доверие, повторюсь, у кого-то есть, у кого-то отсутствует. Мне кажется, это уровень культуры, образованности – считать или нет всё частное корыстным и плохим.
– Но это у нас в крови, 70 лет советской власти.
– Кто-то перестроился, а кто-то нет.
ЮМЕД, по сути, уже федеральный проект. Сегодня мы обучаем студентов из 50 регионов. Едут отовсюду. Недавно пересекаюсь в нашей столовой со взрослыми людьми, спрашиваю: «Вы откуда?» – «Из Москвы». – «А что, там не учат?..» – «Увидели рекламу, понравилось, что полтора года всего. Потом оказалось, знакомые учатся у вас, дали отличные рекомендации»
– А недоверие в большей степени со стороны абитуриентов, хотя те, кто к вам приходит, очевидно, доверяют, или со стороны работодателей?
– Наших студентов с удовольствием берут на производственную практику. И они успешно ее проходят. Недавний пример: звонила палата бабушек из ГКБ-6 с благодарностью за профессиональную подготовку специалистов, их отзывчивость, доброжелательность и терпение: студентки специальности «сестринское дело» пришли в больницу на практику, но по ее окончании остались работать. И покорили сердца лечащихся в травматологическом отделении. Это говорит о том, что студентам рады, они трудоустраиваются. У всех есть понимание, что мы выдаем точно такой же диплом, такого же государственного образца. Один в один, он ничем не отличается. К тому же все студенты после получения диплома проходят первичную аккредитацию. Это одно из последних изменений в системе обучения медиков, по сути, независимая оценка качества подготовки специалиста, которую внедрил Минздрав. Если мы плохо подготовим студентов, они не пройдут эту аккредитацию. В комиссии нет ни одного человека из наших преподавателей. Так что я уверен в подготовке наших выпускников: мы дали знания, Минздрав подтверждает это выдачей свидетельств об аккредитации специалиста. Процент сдавших стремится к 100%, что радует.
– А почему абитуриент должен выбрать вас, а не государственный колледж? Понятно, дело в отношении. Но абитуриент об этом узнает, только когда поступит, станет студентом.
– Наш абитуриент реально понимает с первых шагов, со дня открытых дверей, что здесь его ждет развивающая образовательная среда. Во-первых, у нас созданы действительно комфортные условия. Мы почти во все аудитории поставили кондиционеры и проекторы, системно вкладываемся в оснащение, оборудование. Но главное: какие преподаватели? Мы не занимаемся переманиванием педагогов из других колледжей или университетов, стараемся привлекать к преподаванию практикующих специалистов из отрасли, у которых были и есть амбиции передавать свои знания. Они сами этого хотят. Мы только даем им возможность реализовать мечту. А в ответ получаем заинтересованных и увлеченных педагогов: они понимают студентов, видят в них личность, уважают их индивидуальность, помогают раскрыться. Если этика преподавания нарушается, прощаемся мгновенно, не раздумывая.
Ну и воспитательную работу мы тоже проводим. Спортивные секции есть у нас, театральный кружок, студенты танцуют, поют, участвуют в Студвесне, спортивных мероприятиях, волонтерском движении.
– Полноценная студенческая жизнь.
– Да. Причем более объемная и качественная воспитательная работа началась со второго года. У нас несколько штатных психологов, которые работают с детьми по разным вопросам, но чаще семейным. Есть педагоги-организаторы. Мы сделали коворкинг на цокольном этаже. Шикарное, мне кажется, пространство получилось, где студенты могут тусоваться. Они у нас, кстати, спят некоторые в воспитательном отделе. Можно зайти, посмотреть, на креслах-грушах лежат.
– Зачем они здесь спят?
– Пришли со смены, поспали, пошли на пары. У нас можно лечь на пуфик, можно сесть на подоконник, с кофе ходить на лекции. Я в целом считаю, что в образовании должно быть больше свободы. И мы ее стараемся дать. Свобода творчества, свобода мысли, свобода полежать, посидеть на подоконнике, на полу. Если говорить про внутреннюю атмосферу, то для меня показатель – зарядки для телефонов. Ты идешь по коридору во время пары – на полочке лежат, заряжаются несколько телефонов. Мне кажется, это дорогого стоит, понимание того, что здесь все свои, ты спокоен.
Единый деканат
Решаем вопросы автоматизации процессов. Единый деканат – одно из звеньев. Я хочу построить систему по аналогии с МФЦ и порталом госуслуг. Пока мы сделали заказ справок через личный кабинет. В дальнейшем будем расширять возможности, чтобы студенту было действительно удобно. Я сам не сторонник хождений по кабинетам, очередей, ожиданий и хочу создать сервис, призванный облегчить жизнь всему коллективу и студентам.
– Вы, кстати, не забираете телефоны на время занятий?
– Нет. Преподаватели у нас продвинутые и часто применяют интерактив. Надо пройти опрос: QR-код на экране, отсканировали с телефона, ответили. Тут же важна осознанность. Мы, ребята, вам доверяем, и вы отнеситесь, пожалуйста, так же.
– Как вы пришли к необходимости программ высшего образования? Почему открыли вуз?
– Был запрос от студентов. Со второго года все начали говорить: откройте вуз, чтобы продолжать обучение. Для меня это было непростое решение. Изначально мы открыли три специальности: «сестринское дело» (бакалавриат), «стоматология» и «фармация» (специалитет). К сожалению, осталась одна. На «фармацию» мы вообще никого не набрали. Связано это с тем, что сейчас нет требования быть провизором, чтобы управлять аптекой. Учитывая, что фармпроизводства как такового не было в Челябинской области, работодателям и тем более абитуриентам это направление неинтересно. «Сестринское дело» (бакалавриат): в свое время в стране была хорошая задумка – попытка сделать многоуровневую систему подготовки медицинских сестер, но она провалилась на мой взгляд. Хотя есть квалификационные требования: чтобы стать главной медицинской сестрой, надо окончить магистратуру управления сестринским делом. Но фактически спрос на специальность тоже штучный.
«Стоматология» же будет расти, развиваться. Весной мы провели круглый стол с работодателями, чтобы обсудить и понять, чего, на их взгляд, не хватает выпускнику, который приходит к ним, каких компетенций надо добавить. Пришли лидеры рынка – руководители, главные врачи ведущих стоматологий. Признателен, что они откликнулись и поделились своими болями в кадровом вопросе. С кем-то договорились о практике, кто-то расскажет о технологиях обучения своих образовательных центров. Считаю это достижением. Как и то, что нам удалось донести работодателям, что одна из наших ключевых ценностей – ориентир на реальные потребности сферы медицины, и мы готовы меняться. Наша задача – дать столько практических навыков, что после выпуска можно сразу приступать к работе.
– А как вы относитесь к новостям про регулирование рынка медобразования? О том, что Минздрав займется не только подведомственными ему вузами, но и будет согласовывать объемы подготовки медиков в частных учреждениях. Мол, последние ориентированы только на коммерчески успешные специальности: стоматологи, косметологи, а стране нужно больше врачей первичного звена.
— Как была реклама в 90-х банка «Империал»: «Не крылья подрезать надо, а кормить лучше, они и не улетят»… Закроем мы сейчас курсы косметологов – фельдшеров от этого больше не станет. Их станет больше тогда, когда люди захотят работать фельдшером. Но даже миллион по госпрограмме «Земский фельдшер» не всех удержит, потому что, когда деревня умирает, регулирование образовательного процесса ничего не изменит.
А если на всю систему посмотреть глубже, узкое горлышко – это ординатура. Врач обязан ее окончить. Но как быть, когда вуз объявил набор на тысячу первокурсников, а в ординатуре всего 250 мест на 10 специальностей, и все ординаторы уже разобраны лечебными учреждениями. Если в ординатуре будет не 250, а 700 мест, тогда, наверное, и закроется тема.
— А ваши выпускники становятся участниками госпрограмм?
– Конечно. Повторю, судьбу всех выпускников мы, к сожалению, не отслеживаем, но был яркий случай, когда студента на дне карьеры пригласили работать в ФАП (фельдшерско-акушерский пункт). Он получил миллион рублей подъемных денег и трехкомнатную квартиру в 27 лет. Работает фельдшером, его все любят, обожают. Пациенты на него не нарадуются.
– Справедливо ли мнение, что в колледж идут те, кто просто не смог поступить в вуз?
– Есть те, кто и не хочет поступать в вуз, кто не ставит перед собой такой задачи. Тем более сегодня, когда тот же фельдшер вытесняет врача на первичном приеме в поликлиническом звене, происходит серьезное перераспределение обязанностей между врачебным и средним персоналом, часть функционала передается, и это правильно.
Лучший работодатель
В этом году мы впервые приняли участие в конкурсе, который проводит HeadHunter. В нашей категории «Небольшие компании» (с численностью до 200 человек) участвовали почти полторы тысячи компаний. Мы вошли в топ-20, и нам есть над чем работать.
Если в целом говорить про систему образования, то отрадно наблюдать развитие профессионалитета. Наконец-то появилась цель – поднять популярность и престиж рабочих специальностей. Реклама, которую показывают: «Посмотрите, это руки Димы Белова», действительно вкусно смотрится. И рабочие профессии действительно востребованы. Сейчас, чтобы быть программистом, не обязательно оканчивать университет. Я был в одном из ведущих IT-колледжей в Москве, там готовят программистов, которые будут ничем не хуже, чем в высшей школе. Точно так же средний медперсонал. Медицинские оптики. Это специалист, который имеет право подбирать средства коррекции зрения. Не офтальмолог подбирает вам очки, а оптик-оптометрист, который окончил колледж. Это, на мой взгляд, сродни инженерной специальности. Надо понимать работу оптических систем. Учитывая, какие сейчас сложнейшие модели линз, обучение по этой специальности самое долгое. Или гигиенист стоматологический. Врач-стоматолог-терапевт не проводит гигиену полости рта. А это основа. И от того, как гигиенист оценит состояние полости рта, проведет нужные процедуры, расскажет, насколько важна профилактика, научит правильно ухаживать, зависит будущее наших зубов. Медицинские сестры. Их роль трудно переоценить. Врач назначает лечение. Но то, как все эти манипуляции с вами будут проводить, дальнейшая реабилитация – всё в руках медсестер. Ну и как сказал уже, фельдшеры, без них сейчас вообще никуда. Это и первичный прием, и работа в ФАПах, и специалист бригады скорой помощи.
– Как в фельдшере воспитать, вырастить грамотного диагноста? Это только опыт – сын ошибок трудных?
– И опыт тоже, но и в процессе обучения мы пытаемся развить клиническое мышление: разбирать конкретные заболевания, собирать анамнез, задавать правильные вопросы. Но на это, как и у любого врача, уходят годы. На мой взгляд, если в человеке пробудить заинтересованность к профессии, работе, он добьется любых высот. И наша задача как образовательной организации как минимум не отбить это желание, как максимум развить его. Потому что к нам порой приходят студенты, у которых, мы точно понимаем, нет осознанного выбора профессии, они выбирают для поступления комфортные условия. Но потом, когда они видят, что могут сделать, узнают профессию изнутри, всё меняется. Просыпается желание помочь людям – и идут работать в систему здравоохранения. А есть те, кто сразу говорит: хочу на скорую помощь. Они понимают, что там будет кровь, смерть. Но у них потребность спасать и помогать.
– Сколько стоит обучение?
— Порядка 100 тысяч за год. Обучение в медицине никогда не будет дешевым. Чтобы научить бухгалтера, достаточно купить компьютеры. Чтобы научить медика, нужно каждый год менять оснащение кабинетов практики: манекены для сердечно-легочной реанимации, искусственную кожу для хирургических манипуляций, муляжи органов, ожогов, фантомы для имитации родов, интубации, катетеризации. К этому учебному году мы купили оборудование для новой стоматологической лаборатории, приобретали напрямую из Китая. В образовательных организациях региона в таком количестве такие установки есть только у нас.
Музей
Мне пришло в голову собирать музей. Какие-то экспонаты уже есть. Например, стоматологические установки ХIХ, ХХ веков. Они в рабочем состоянии. Поставим так, что можно будет попробовать посверлить зубы на манекене. Потом книги можно выложить. Зуб акулы, мегалодона. Я сначала напокупал, как ворона всё блестящее тащит в гнездо, потом остановился, потому что понял, что концепции как таковой нет. И сейчас мы пытаемся с экспертом в культурологии ее составить. Музей, скорее всего, будет на двух площадках у нас находиться – на Курчатова и на Ярославской, по специальностям разобьем.
– Расскажите о планах.
– Вообще, я хотел и хочу превратить колледж в центр подготовки среднего медицинского персонала. Чтобы здесь можно было получить любую медицинскую специальность в рамках СПО. Всего их в перечне порядка 30. Из них около 10, по которым нет профессиональной переподготовки, а нужно получать именно среднее профессиональное образование полностью. По всем остальным специальностям мы можем проводить профпереподготовку. И делаем это. Например, у нас есть анестезиология и реаниматология с аккредитацией (аппараты ИВЛ и наркозники стоят самые настоящие).
В планах – нарастить пул специальностей: операционное дело, скорая медицинская помощь, сестринское дело, чтобы, например, фельдшер имел еще и диплом медсестры, так он становится более конкурентным, востребованным и увереннее себя чувствует в жизни.
Мы в принципе даем своим студентам во время обучения возможность получать вторую или третью специальность. У нас некоторые поступают на профпереподготовку, скажем, массаж. Кто-то на операционное дело, кто понимает, что пойдет работать операционной сестрой. Студент проходит обучение в рамках дополнительной профессиональной программы, осваивает ее, и с получением диплома СПО мы ему выдаем сразу же диплом о профессиональной переподготовке. У него уже две специальности.
Так что если говорить, чем мы отличаемся от других, то это вариативность. Мы делаем вариативные образовательные программы в рамках СПО.
К примеру, есть вечернее обучение, когда человек после работы приезжает в образовательную организацию и учится несколько часов. Это тяжело. Поэтому мы предлагаем вечерникам учиться по субботам. Они приезжают, – в том числе из других городов, и весь день посвящают обучению и прохождению учебной практики у нас в колледже. Это позволяет большему количеству людей, которым нужно образование и которые готовы совмещать работу с учебой, получить медицинскую специальность.
Конечно, есть планы на развитие института. Есть желание создать студенческий городок, где наши студенты будут жить и учиться, заниматься спортом, творчеством. У нас пока два корпуса, в планах – расширение. С открытием дополнительных специальностей нам будут нужны новые светлые аудитории. Появится более современный спортивный зал, пространство для творчества и занятий искусством. Я хочу построить достойный концертный зал, где мы сможем проводить различные мероприятия. А учитывая, что количество иногородних студентов у нас довольно-таки велико, думаем в перспективе об общежитии, назовем его Дом студента. Хорошо бы непосредственно рядом с нашими корпусами, там или здесь. А лучше и там, и здесь.
Думаю, у нас есть всё для успеха. А он для нас заключается в том, чтобы люди, горящие медициной, могли получить желанное образование. А мы и наши дети могли быть уверены, что наше здоровье и жизнь в надежных руках.
На изображениях представлены образы студентов Уральского медицинского колледжа и Уральского медицинского института