Кран на полную

Группа компаний LD начинает масштабный инвестиционный проект: 8 тысяч квадратных метров производственных площадей, около 1,5 млрд рублей вложений – индустриальный парк позволит создать до 500 рабочих мест. Но главное – не цифры, а стратегическая цель: обеспечить страну собственной трубопроводной арматурой, включая ту, которая ранее не производилась в России.

Как LD отвечает на вызовы времени и почему важно считать успехи не в деньгах, а в единицах продукции, рассказывают руководитель Группы компаний Дмитрий Левин и директор Торгового дома LD Константин Мандриков.

По итогам 2024 года предприятия Группы выпустили продукции более чем на 17 млрд рублей, продемонстрировав рост в 17%. В планах на 2025 год – дальнейшее расширение производства и укрепление позиций на рынке трубопроводной арматуры в интересах энергетической безопасности страны.

– Начнем с обсуждения свежих новостей. Как вы пришли к решению строить парк, что стало движущей силой?

Дмитрий Левин: В первую очередь наличие большого земельного фонда, который нужно объединить для эффективного использования
с точки зрения производственных мощностей. Под это следует создать инфраструктуру – дороги, электричество, водоснабжение, водоотведение. А потом всем этим грамотно управлять. Фактически индустриальный парк – большая управляющая компания, которая будет заниматься недвижимостью. А благодаря налоговым преференциям, которые предоставляются девелоперам и резидентам индустриальных парков, мы сможем строить новые здания. В планах – примерно 8 тысяч квадратных метров производственных площадей, что позволит привлечь от 300 до 500 новых сотрудников.

– Вы приглашаете резидентов или туда заходят только ваши компании?

Константин Мандриков: Пока только наши. Привлечение резидентов, с которыми мы можем быть полезны друг другу, обсуждается, потому что площадей будет много, земли для застройки еще больше. Инвестиции – порядка полутора миллиардов рублей.

– Это собственные или заемные средства?

Дмитрий Левин: В развитие компании мы вкладываем исключительно собственные средства. Максимум, чем будем пользоваться, это помощь государства, благодаря чему, повторюсь, будем строить здания и закупать новое оборудование.

– Вы сказали, что штат увеличится на 300–500 человек. У вас столь велика потребность в кадрах?

Дмитрий Левин: Сейчас у нас работает порядка трех тысяч человек, и рост в 10–17% действительно довольно большой. Но он нужен: мы ведь занимаемся импортозамещением. И это не просто красивые слова, мы в самом деле производим то, что в России никто не выпускает. Даже если и было производство, то его перенесли в Китай, чтобы повысить рентабельность. Наша задача – сделать так, чтобы вся арматура, которая используется на трубопроводах, производилась в России. И индустриальный парк мы создаем и регистрируем в том числе для того, чтобы на его площадках открывать новые производства, которые будут выпускать именно те типы трубопроводной арматуры, которые в нашей стране практически не производятся либо не производятся вообще.

«В развитие компании мы вкладываем исключительно собственные средства. Максимум, чем будем пользоваться, это помощь государства, благодаря чему будем строить здания и закупать новое оборудование».

– Какие это виды продукции и насколько перспектива начать их производство дальняя?

Дмитрий Левин: Фторопластовые уплотнители, чугунные фильтры и латунные фитинги – новые для завода изделия. Также на площадке будет расширен выпуск чугунных редукторов, стальных кранов и поворотно-дисковых затворов. Насколько это дальняя перспектива, сказать сложно. Я думаю, процесс реализации займет от трех до десяти лет, потому что, к сожалению, многие технологии в России утеряны, и мы вынуждены их возвращать, «подсматривать» в других странах, зачастую покупая там оборудование, чтобы возродить здесь производство.

– Будем называть это реинжинирингом.

Константин Мандриков: По факту так и есть. Раньше, в советское время и даже в начале 90-х, китайцы приезжали к нам учиться. А сегодня все наоборот – уже мы едем в Китай, потому что именно там сейчас сосредоточены ключевые производственные тренды. Китай стал своего рода «кузницей», которая буквально впитывает в себя все самое передовое. И мы, как бы это ни звучало, вынуждены «подсматривать» у них – и технологии, и производственные линии, и оборудование, на котором можно выпускать то, что нам нужно.

Дмитрий Левин: У нас есть литейное производство – Челябинский фланцевый завод – не очень большое и не такое технологичное, как другие предприятия. Но цель стоит автоматизировать процессы.

И плюсом – уже на этой площадке – создать большое литейное производство. Благодаря поддержке правительства области и лично губернатора мы получили 25 мегаватт электроэнергии под индустриальный парк. Уже ввели подстанцию в эксплуатацию и эти 25 мегаватт используем в литейном производстве.

Но у нас есть потребность еще в дополнительных 25 мегаваттах, которые мы, надеюсь, получим. Это тоже – в копилку развития литейного направления.

Дело в том, что в нашей стране практически не производят задвижки общепромышленного назначения, рассчитанные на низкое давление. У нас есть, может быть, один-два завода, которые этим занимаются, но продукция у них дорогая. Это самый массовый, самый недорогой сегмент. И бал тут правит Китай. Чтобы конкурировать с ним, нужно производить очень много и иметь высочайший уровень автоматизации.

Мы съездили в Китай, посмотрели – и увидели, насколько далеко они шагнули вперед. Поэтому и появилась мысль развивать собственное литейное производство именно в направлении трубопроводной арматуры.

– Значит ли это, что с появлением новых площадей вам станет финансово неэффективно длинное плечо до Кургана? Будете ли вы перевозить завод фитингов оттуда?

Дмитрий Левин: Завод в Кургане закрываться не будет – это однозначно. Даже если, допустим, «ЛД Фитинг» переедет в Челябинск, в Кургане все равно останется действующее производство, которое может выпускать и краны, и фитинги, и другие изделия. Я бы вообще не рассматривал этот процесс как перенос или закрытие – а именно как расширение производства. И в Кургане, и в Челябинске.

– Но если у вас большое количество своих площадей, зачем платить аренду и нести траты, связанные с доставкой?

Константин Мандриков: В Кургане дешевле рабочая сила. Да, электроэнергия там немного дороже, но трудозатраты – ниже. Это важно. Поэтому энергозатратные производства мы можем разместить в Челябинске. А более трудоемкие, где много ручного труда, где автоматизацию внедрить сложно, наоборот, оставить в Кургане.

Еще раз: задача индустриального парка – не в том, чтобы что-то закрыть или перенести. Цель – нарастить объемы производства. Тем более что в Кургане у нас сосредоточено производство латунных фитингов – это цветная металлургия, а здесь, в Челябинске, мы говорим о черной. LD Pride как производитель латунных шаровых кранов тоже будет развиваться, но с другими номенклатурными линейками.

– Вышел ли «ЛД Фитинг» на проектную производственную мощность?

Дмитрий Левин: На полную мощность мы пока не вышли, но ежемесячно наращиваем производительность. Завод в Кургане стабильно растет – уже освоено производство шаровых кранов и всех видов фитингов. Объемы увеличиваются с каждым месяцем.

– На открытии «ЛД Фитинг» вы говорили: «Еще совсем недавно эти изделия, которые мы выпускаем здесь (латунные фитинги), практически никто в России не делал, они производились все в Европе и в Китае. Сейчас наша цель – полностью заместить производство латунных изделий на территории РФ». Насколько вы близки к этой цели?

Дмитрий Левин: Двигаемся маленькими шагами в верном направлении. Нам еще расти: рынок большой, конкуренция высокая. Брендов сотни. Нам предстоит долгий путь, учитывая разнообразие рынков и их требований.

– По какой продукции вы уже достигли стопроцентной локализации? Сталь или латунь?

Константин Мандриков: Наибольшей локализации мы достигли в производстве латунных изделий. Второпласт пока не полностью наш, но, думаю, и этот вопрос мы решим со временем. Мы закупаем латунный лом, перерабатываем его в пруток, из которого штампуем и собираем шаровый кран. Ручка – алюминиевая – тоже производится у нас из сырья. А вот для стальных кранов закупаем готовую трубу или лист. Да, переработка тоже глубокая, но в случае с латунью – цикл практически полный.

– С какими результатами группа компаний завершила 2024 год?

Дмитрий Левин: Мы выполнили поставленные планы – выпустили продукции более чем на 17 миллиардов рублей. Рост по всем предприятиям составил около 17 процентов. Что касается отрасли в целом, точной статистики за 2024 год пока нет, но ощущение, что существенного роста по сравнению с 2023 годом не было.

– То есть ваш рост – это не отраслевой тренд, а ваш собственный результат?

Константин Мандриков: Да, скорее так. Тут важную роль играет импортозамещение. Оно реально работает на нас. Мы не зависим от курсов доллара или юаня, стоимости импортных материалов или готовых изделий. Это и есть наш плюс.

– Какое направление у вас растет быстрее: стальная арматура или латунная?

Дмитрий Левин: Темпы роста каждого из направлений меняются от года к году. Иногда быстрее растет латунь, иногда – сталь. Все зависит от рыночных тенденций. Если, например, идет эффективное использование бюджетных средств на инфраструктуру, особенно на ремонт тепловых сетей, тогда быстрее растет стальная арматура. Когда активно развивается строительный рынок, соответственно, ускоряется рост латунного направления.

– Рынок строительства сейчас не в лучшей форме…

Константин Мандриков: Честно говоря, сейчас везде «так себе». Я вам маленький секрет открою: и с фондированием сложности, деньги выделяются тяжело. Поэтому расти можно, только если переходить на другие рынки, искать новые ниши. Есть рынок B2B, есть рынок B2C – один может в какой-то момент компенсировать падение другого.

– Вы же работаете на рынке B2B?

Константин Мандриков: Мы в основном работаем на рынке B2B – с застройщиками, крупными игроками. Но сейчас активно выходим и на рынок B2C – это индивидуальное жилищное строительство и коммерческая недвижимость. Для нас это новое направление. Наращиваем свое присутствие. За счет этого компенсируем падение рынка B2B.

– А сколько процентов сейчас занимает B2C в ваших продажах?

Константин Мандриков: Точных расчетов еще нет. Но, по моим оценкам, примерно 22% наших продаж сейчас приходится на B2C. Это, конечно, очень мало, мы хотим больше – крепко стоять на двух ногах.

– Какие у вас ожидания от 2025 года?

Константин Мандриков: Знаете, многие говорят, что каждый следующий год сложнее предыдущего, но это неправда. Каждый год по-своему прекрасен. Вопрос в том, насколько быстро мы как бизнес можем адаптироваться к новым условиям. Если успеваем – значит, развиваемся. Не успеваем – вот тогда становится действительно тяжело. Могу предположить, что по стройке год будет непростой. А по инфраструктурным проектам – трубы, тепловые сети – зиму и износ никто не отменял. Плюс частное домостроение сейчас хорошо развивается, и промышленность растет, предприятия строятся. Поэтому, даже если один рынок проседает, его может временно заменить другой. Мы себе запланировали рост, и пока движемся в рамках плана.

Мы поставляем в Казахстан, Белоруссию, в Армению, Грузию, Азербайджан, есть филиал в Узбекистане. Достаточно плотно занимаемся ближневосточным направлением: Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Египет – новые для нас рынки. Если сравнивать с предыдущими периодами, то с точки зрения продаж внешнеэкономическая деятельность у нас даже выросла. Потеряв Европу, мы не просто заместили эти объемы, но и превысили их.

– А какой рост вы заложили?

Дмитрий Левин: От 12 до 17% в зависимости от товарной группы. Важно, что мы считаем не в деньгах, а в единицах продукции. Потому что рост выручки за счет цены – это иллюзия. Цены могут расти, а объемы стоять на месте. А у нас производство измеряется в штуках – это честный показатель.

– Например, по фитингам: в одном году рост в штуках был 30%, а в деньгах – 66%.

Дмитрий Левин: Это из-за роста стоимости металла. Он тогда резко подорожал. К сожалению, до сих пор Лондонская биржа оказывает влияние на цену. И это касается даже не чистой меди, а металлолома. Почему так – непонятно, но это реальность, с которой мы работаем.

– В пандемию вы были единственной компанией в стране, которая поставляла в больших количествах латунные краны для подачи кислорода в аппаратах ИВЛ. Остается ли это направление актуальным сегодня?

Константин Мандриков: Да, краны по-прежнему есть в нашем прайсе, мы продолжаем их производить, хотя сейчас это скорее складская позиция. Спрос уже не тот, массового потребления нет. Но мы держим их как стратегический запас – на случай, если снова понадобится помощь. Тогда, в разгар пандемии, в стране был только один завод, выпускающий кислородные клапаны, которые использовались для подключения к аппаратам ИВЛ и разводке кислорода. Он просто физически не справлялся с объемом. Поэтому мы приняли решение подключиться и разработали свой кран. И наши изделия до сих пор работают в больницах.

– То есть это направление – скорее не про бизнес?

Дмитрий Левин: Это вообще не про бизнес. И даже не про имидж. Принцип такой: нужно помогать. Каждый из нас может оказаться в больнице, а там – нет необходимого, чтобы спасти жизнь. Мы тогда просто не могли остаться в стороне. Для нас было делом чести – помочь. Мы передали эти краны в челябинские больницы бесплатно.

– До санкций у вас была довольно обширная география поставок на экспорт, включая такие страны, как Болгария, Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Сербия, Словакия, Чехия, Швеция, Эстония, Финляндия… Сегодня карта вашего присутствия наверняка изменилась. Остается ли экспорт приоритетным для вас направлением? И с чем это связано? Внутреннего рынка не хватает? Или это способ доказать, что наш продукт может быть востребован на международном уровне?

Дмитрий Левин: Из европейских стран мы ушли, это правда, санкции никто не отменял. Хотя раньше продавали туда довольно большие объемы. Сейчас экспорт переориентирован на страны СНГ: мы поставляем в Казахстан, Белоруссию, в Армению, Грузию, Азербайджан, есть филиал в Узбекистане. Достаточно плотно занимаемся ближневосточным направлением: Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Египет – новые для нас рынки. Если сравнивать с предыдущими периодами, то с точки зрения продаж внешнеэкономическая деятельность у нас даже выросла. Потеряв Европу, мы не просто заместили эти объемы, но и превысили их.

А зачем нужен экспорт? Тут две составляющие. Во-первых, это возможность увеличения объемов производства, учитывая, что внутренний рынок достаточно инерционный. В России тоже есть конкуренция, и мы не сможем занять 100% внутри страны, и чтобы не останавливаться в росте, всегда открываем для себя новые рынки. Ну и вторая причина – это наша стратегическая цель: стать международной производственной компанией. Мы хотим, чтобы наше оборудование поставлялось по всему миру.

– То есть сейчас вы серьезно сосредоточились на международной экспансии?

Константин Мандриков: Соглашусь, до недавнего времени, можно было сказать, что международное направление было больше «для престижа». Но есть такая фраза: «Весь мир – больше, чем одна Россия», и ограничиваться только внутренним рынком, наверное, глупо. Сейчас мы действительно начали серьезно заниматься внешнеэкономической деятельностью. Времени и усилий тратим примерно поровну: 50 на 50. То есть столько же, сколько на внутренний рынок. Стараемся переносить те процессы, которые отработали в России, на международные продажи. Все выстраиваем по тем же шаблонам: структура продаж, подход к клиентам, сервис. Просто масштабируем это за пределы страны.

– Китай сильно мешает?

Константин Мандриков: Да как вам сказать? Недооценивать конкурентов – плохая затея. Они всегда мешают. Но и делают тебя сильнее. Поэтому хорошо, что они конкурируют с нами.

– Сейчас курс юаня благоприятен для вас?

Константин Мандриков: Тут многофакторная ситуация: курс юаня падает, а стоимость материалов – растет. Я про мировые рынки говорю, то есть в абсолютных цифрах, в валюте, медь, цинк не падают, даже при том, что снижается юань.

Высокий юань, конечно, нам в плюс, потому что мы становимся более конкурентоспособными. Слабая национальная валюта – всегда отличный повод для того, чтобы нарастить свою внешнюю экспансию. Сильный рубль усложняет работу, но это повод нам задуматься над своей себестоимостью и работать над издержками.

– Какова доля вашей группы на рынке?

Константин Мандриков: Хотелось бы, чтобы она была больше.

– Хотелось бы – не ответ))

Константин Мандриков: Могу предположить, что порядка трети. Но утверждать не возьмусь, потому что я опираюсь на собственные расчеты, а они могут расходиться с действительностью. Но что я знаю точно: если мы можем расти в той прогрессии, в которой растем, значит, наша доля не настолько велика, как могла бы быть.

– Совместно с Научно-промышленной ассоциацией арматуростроителей вы добились обязательной сертификации латунных кранов. До этого были проблемы?

Дмитрий Левин: Вы спрашивали, насколько сильно нам мешает Китай. Нам не столько китайцы мешают, сколько наши «хитрые» бизнесмены. Есть те, кто, пытаясь сэкономить, завозят на рынок продукцию сомнительного качества – и выдают ее за товары проверенных брендов.

Зачем нужна сертификация? Даже не столько она, сколько исходные документы – те же ГОСТы. В 90-х их, к сожалению, «похоронили», считая чем-то устаревшим. Хотя на самом деле именно ГОСТы делали наши товары лучшими в мире, по крайней мере, цель их была такой.

Очень тяжело конкурировать, особенно в сегменте, где высокая доля стоимости приходится на материалы – как, например, в латунных кранах. Здесь большая часть стоимости – это именно металл и его химический состав. И когда на рынке появляются легкие краны с дешевой некачественной «химией» – мы оказываемся в неравных условиях. Потому что часть клиентов, особенно в строительной сфере, стараются сэкономить: главное – построить, сдать дом, чтобы гарантийный срок прошел, ну а дальше – как получится.

А дальше, как правило, начинаются проблемы. Потопы, повреждение имущества. В тепловых сетях – еще серьезнее. Были случаи, когда из-за некачественных труб, в том числе бывших в употреблении, происходили аварии с жертвами – людей буквально заливало кипятком. Поэтому задача, которую мы решали вместе с ассоциацией и Минпромторгом, – это не просто поддержка производителей, а защита потребителей. И запрос на это был со стороны государства.

Мы занимаемся импортозамещением. И это не просто красивые слова, мы в самом деле производим то, что в России никто не выпускает. Даже если и было производство, то его перенесли в Китай, чтобы повысить рентабельность. Наша задача – сделать так, чтобы вся арматура, которая используется на трубопроводах, производилась в России

– А это реально работающий инструмент?

Дмитрий Левин: Да, сейчас это действительно работает. Благодаря новым требованиям с рынка ушло много откровенно некачественной продукции. Даже импорт из Юго-Восточной Азии теперь уже соответствует российским стандартам, или, по крайней мере, начинает соответствовать.

Важно и то, что мы в этой ассоциации не одни. Есть еще как минимум три крупных игрока, которые за последние годы серьезно увеличили свои доли на рынке. По данным маркетинговых агентств, их производство растет, а значит – появляются рабочие места, платятся налоги, деньги остаются в стране, а не уходят за границу.

– Насколько комфортно вам работать с текущими ценами?

Дмитрий Левин: В этом году, несмотря на повышение налога на прибыль до 25%, мы сознательно решили не поднимать цен. Хотя логично было бы их пересмотреть, чтобы сохранить маржу. Но мы пошли другим путем – мы пересматриваем внутренние процессы, ищем, за счет чего можно сохранить норму прибыли, не перекладывая налоговую нагрузку на клиента. Да, мы платим больше налогов, но цену для потребителя держим на прежнем уровне.

– То есть в ближайшее время вы не планируете менять прайс?

Константин Мандриков: Пока – нет. Откровенно говоря, предпосылок для повышения сейчас не вижу. Но многое зависит от стоимости материалов, а мы все еще сильно зависим от внешних рынков – от биржевых котировок, от курса доллара и евро. Некоторые виды сырья у нас либо импортируются, либо их цена все равно завязана на внешние факторы.

– А высокая ключевая ставка как-то повлияла на ваш бизнес?

Константин Мандриков: У нас в компании есть четкое правило: никаких кредитов, никаких заемных средств. Поэтому напрямую ключевая ставка на нас не влияет. Но косвенно, конечно, отражается. Если поставщики начнут поднимать цены из-за удорожания финансирования, это ударит и по нам. Но мы, как правило, платим без отсрочек, не заставляем партнеров замораживать свои деньги, поэтому рассчитываем на взаимопонимание.

Ситуация в жилищном строительстве, где высокая ключевая ставка сделала недоступной ипотеку и обрушила продажи жилья на 55%, тоже на нас скажется с определенным лагом. Стройка – процесс инерционный, но через год, думаю, и мы почувствуем, что старт новых проектов не происходит в нужные сроки. Так что да, ставка свою роль играет. Но это дополнительный повод активнее развивать другие рынки.

– Многие промышленники жалуются на рост дебиторской задолженности. Заказчики стали срывать сроки оплаты, стараясь подержать деньги на депозитах. Вы это чувствуете?

Константин Мандриков: Да, особенно в конце прошлого года и в начале этого у нас действительно накопилось много просрочек. Но мы провели работу с клиентами, партнерами, и сейчас ситуация стабилизировалась, платят вовремя. А тем, кому реально тяжело, мы пошли навстречу: увеличили отсрочку платежа.

– То есть вы даете товарный кредит?

Константин Мандриков: Конечно. Мы же видим финансовое состояние клиентов, отчетность-то прозрачная. И если нам просто не платят, потому что хотят заработать на депозите, мы приостанавливаем отгрузки. А если понимаем, что у клиента затруднения с оборотными средствами, работы идут, просто сейчас денег нет, но будут – мы даем отсрочку. Мы понимаем, в каком рынке работаем: зима, лето – людям все равно нужна горячая и холодная вода. И какой бы ни была ставка, за тепло и воду все равно платят. А значит, ресурсоснабжающие компании так или иначе рассчитаются с подрядчиками и поставщиками. Иногда нужно просто подождать. Где-то – подстроиться под заказчика.

– Когда у вас начинается высокий сезон?

Константин Мандриков: В этом году сезон начался чуть раньше – с апреля. Как только отключают отопление – начинается активная фаза ремонтов. Сезон длится до сентября, потому что в октябре уже нужно запускать отопление, и все работы к этому моменту должны быть завершены.

– А зимой вы работаете «на склад»?

Константин Мандриков: Да, зимой мы активно формируем складские запасы. Полностью, конечно, коммунальные работы не останавливаются – есть аварийные ремонты, модернизация внутри помещений, но объемы потребления значительно снижаются. Зима – это подготовка к сезону: грузим склады, отлаживаем логистику, чтобы летом работать быстро и эффективно.

– Что вы считаете своей главной бизнес-удачей?

Дмитрий Левин: Это те озарения, которые приходят во время кризисов. Восьмой, четырнадцатый, двадцать второй год – все они сыграли нам на руку. Кризис – это же не только про падение экономики. Это, прежде всего, про резкое изменение правил игры на рынке. И вот в такие моменты выигрывают те, кто заранее вкладывался, развивал производство, верил в продукт и в долгосрочную работу.

Именно так мы и действовали – готовились, инвестировали, не гнались за быстрой прибылью. А потом карты легли удачно: конкуренты в кризис часто начинают «сдавать», а ты, если готов, – наоборот, растешь. Поэтому для меня бизнес-удача – это в сложные времена принять правильное решение. До сегодняшнего дня нам это удавалось.

– А какие задачи сейчас вы выделили как приоритетные?

Дмитрий Левин: Задач на самом деле много, но если говорить о ключевых, – это, конечно, разработка новых продуктов и их выведение на рынок. В первую очередь это импортозамещающие решения. Очень многие европейские бренды ушли с рынка, и их ассортимент нужно быстро и качественно заместить.

Этим мы и занимаемся: расширяем линейку, наращиваем поставки, запускаем новые модели. И сейчас продолжается борьба – многие иностранные бренды пытаются вернуться, пусть и не напрямую, а окольными путями. Поэтому одна из наших главных задач – не дать им снова закрепиться на рынке. Это касается и нас, и других российских производителей. Мы должны удержать позиции, которые были завоеваны в последние годы.