Бетон не умеет ждать: у него есть полтора-два часа, чтобы стать конструкцией, а не проблемой. Но на стройках все чаще выигрывает не технология, а «очередь на кран» — и это симптом исчезающего инженерного звена. Рынок может спорить о ставке и себестоимости, но качество сегодня упирается в дисциплину процессов и профессиональную ответственность на площадке. В интервью со Львом Мельником, директором завода «Символ Бетон», говорим о том, почему отрасли нужен «инженерный каркас» и что бизнес готов делать, чтобы его вернуть.
— Прошёл год с нашего последнего разговора. С каким настроением и какими результатами «Символ Бетон» входит в новый строительный сезон?
— Настрой у нас традиционно боевой. Результаты я бы назвал нормальными. 2025 год мы закрыли с падением примерно на 10 % относительно предыдущего. Обсуждая эти цифры с коллегами, понимаю, что они хорошие, учитывая общую картину на рынке.
Начало 2026-го, честно говоря, ожидаемо не самое радужное. Надейся на лучшее, готовься к худшему. Мы видим процессы в экономике и понимаем: внешних драйверов, которые могли бы «подогреть» отрасль, сейчас немного. Остаётся, как обычно, рассчитывать только на себя.
Хочется верить, что рынок сможет разогнаться за счёт внутренней энергии — готовности собственников крутить педали и продолжать проекты. Поддержки может и не быть, но решение «идти или не идти дальше, рисковать или нет» всё равно принимает бизнес. Надеюсь, запала хватит.
— Что сильнее всего изменилось для вас в экономическом плане: спрос, маржинальность, структура заказов, платёжная дисциплина клиентов?
— Заметно просели и маржинальность, и спрос. При этом платёжная дисциплина в нашем клиентском портфеле остаётся нормальной: критической просроченной дебиторки нет, заказчики платят. Это во многом связано с источниками финансирования. Промышленные стройки чаще идут через кредитные линии, жильё — через эскроу. По сути, эскроу — тоже форма банковского плеча. Это нерыночный механизм, но именно он сейчас даёт отрасли запас времени: можно анализировать ситуацию и корректировать стратегию. Без этого многие проекты пришлось бы просто поставить на паузу, а «разморозка» потом даётся крайне тяжело.
— В прошлый раз вы говорили, что бетон — не самая подорожавшая позиция. Ситуация изменилась?
— Он подешевел. Чудеса на рынке бетона, к сожалению, случаются часто. НДС вырос — мы приняли это увеличение на себя, плюс рынок пошёл вниз. В итоге мы имеем финансовый результат гораздо более скромный, чем год назад. Условно: было 5 500 рублей с НДС 20 %, стало 5 300 с НДС 22 %. Плюс материалы подорожали. Какие-то позиции немного откатились, но не до прежнего уровня. Поэтому маржу «откусили» и материалы, и НДС.
— Как вы оцениваете общее состояние строительного рынка в Челябинской области? Он замедлился, перестроился, стал осторожнее?
— Состояние непростое. Все уже понимают расклад — секретов нет. Дальше включается позиция собственника: хочешь шагать с определённой долей риска — шагаешь, не хочешь — не шагаешь. Рынок замедлился, и при неблагоприятном сценарии возможны остановки.
— Но действующие стройки не останавливаются? Речь о запуске новых объектов?
— Не всё так однозначно. Что-то останавливается, что-то притормаживается, в том числе и искусственно. Потому что собственники не до конца понимают: вкладываешь сегодня рубль — что получаешь завтра?
— Вы о гражданском строительстве или о промышленном?
— В первую очередь о гражданском. Но промышленному тоже несладко. Год-два назад был пик — сейчас его нет. У компаний была уверенность в завтрашнем дне, сегодня её меньше. Инвестпроекты, которые запускались с определённой лёгкостью, сейчас вызывают осторожность: появляются переносы, сокращаются планы. Это реальность без приукрас.
— Что сильнее влияет на рынок бетона: ключевая ставка, удорожание логистики, кадровый дефицит или общее инвестиционное настроение бизнеса?
— В первую очередь — материалы. У нас очень высокая доля инертных и вяжущих материалов и химдобавок в себестоимости. Логистика серьёзно влияла в 2023–2024 годах — это была уникальная ситуация, но мы её пережили, сейчас немного полегче.
Ключевая ставка влияет на нас опосредованно — через заказчиков. Если тяжело им, через некоторое время становится тяжело и нам. Это прямое влияние, просто с временным лагом.
— Вы отмечали, что рынок «причёсывается», недобросовестные игроки уходят. Процесс продолжается или в сложные времена кто-то снова демпингует за счёт качества?
— Мне нравилось, что рынок постепенно очищался: становился прозрачнее, а требования к качеству — жёстче. Это был естественный процесс. Но с конца 2024 года мы видим тревожные тенденции: экономию за счёт качества — иногда осознанную.
И что особенно удивляет: люди, принимающие решения, порой не замечают, что происходит буквально у них под носом.
— Что вы имеете в виду?
— Иногда на выбор поставщика начинают влиять факторы, не связанные ни с качеством продукта, ни с логикой проекта. Не хочу занимать обвинительную позицию. Скажу иначе: мы работаем открыто и готовы подтверждать результат делом — качеством, сервисом и ответственностью. Видим, что не все действуют так же, и это расшатывает рынок, откатывает его назад.
Когда рынок «дикий», непричёсанный, ключевые вещи уходят на второй план. Когда рынок прозрачный, собственник контролирует эффективность — и именно её измеряют.
Нам в этой парадигме комфортно. Мы можем сказать: «Ребята, вот наши преимущества и вот как они конвертируются в деньги». Например, по проекту нужно 10 000 кубов. С нами заказчик укладывается в 9 950 — за счёт запаса по объёму смеси. В менее дисциплинированной модели легко получить 10 200 и больше — а это уже прямые лишние деньги.
— Изменился ли сам заказчик за год?
— Да. Год назад он был более свободным в принятии решений, мог трезво оценивать ключевые параметры своей бизнес-модели. Сейчас часто выглядит так: тендерному отделу ставят задачу ежемесячно мониторить рынок и выбирать минимальную цену. В итоге «живые» отношения удлиняются: меньше прямого диалога между собственником и поставщиком, между нашим отделом продаж и их снабжением. Включается механика «кто дешевле — тот лучше». Но в строительстве так не работает: нужен комплексный взгляд.
Слепая погоня за низкой ценой бьёт по всему рынку. Есть риск откатиться назад. Я помню времена, когда бетон недогружали, класс не обеспечивали. Очень не хочется туда возвращаться — выкарабкиваться из них долго и дорого.
— Вы не раз говорили, что бетон — это не только продукт, но и сервис. Что сегодня входит в понятие хорошего сервиса?
— Во-первых, комфортная работа с отделом продаж. У клиента должно быть постоянное понимание: что с деньгами, что с документами, что подписано, что не подписано. На это не должно уходить время. Условно — личный кабинет, в котором за секунду всё понятно. Скорость, прозрачность, простота.
Для стройки принципиально: вовремя заказали — вовремя получили. И темпы набора прочности. Хотя это уже не преимущество, а норма. Люди хотят строить быстрее, время стоит денег. Правда, в сегодняшних условиях вопрос открытый: нужен ли этот темп? Может, кто-то, наоборот, сознательно притормаживает.
— Есть ли ощущение, что застройщики ищут не просто поставщика бетона, а партнёра, который поможет снизить риски на объекте?
— До тяжёлой ситуации, которая сейчас наступила, — да, такое отношение было. Например, компания заходит в проект, понимает, что будет большая финансовая нагрузка от фундаментных плит, а у них с банком условия про отсрочку в месяц или чуть больше. Тогда партнёр, который сможет их прокредитовать за счёт собственных финансовых возможностей, становится ключевым.
Сейчас местами снова скатываемся в «дикий» рынок: кто дал на 50 рублей с куба дешевле — тот и прав.
— Из всего, что вы говорите, возникает опасение, что качество строительства на площадках может существенно просесть.
— К сожалению, да — и мы это ощущаем. «Старая школа» инженеров и прорабов — я её застал — уходит в силу возраста, или застройщики перестают держать этих специалистов. Среднее звено, которое тянуло телегу, держало стройку на рельсах, как будто исчезло. Есть руководитель и есть рабочие. А инженерного слоя посередине не хватает — с ним какая-то беда приключилась. То ли кадров не готовят, не знаю.
Но разницу в отношении к бетонному делу 10–15 лет назад и сейчас мы видим абсолютно точно. Приведу показательный пример. Мы работаем с одним комбинатом больше 15 лет. Раньше, когда шёл бетон, на КПП открывали «зелёный коридор». Сегодня у них с 12:00 до 13:00 обед, и они готовы разрывать бетонирование на час. Хотя это запрещено всеми нормами. Просто некому прийти к руководству и жёстко объяснить последствия: «Мы испортим конструкцию».
То же на площадках: приезжаем — перед нами два длинномера с кирпичом. Пока их не разгрузят краном, бетон не принимают. Для меня это тоже маркер отсутствия человека, который выстраивает приоритеты.
— Бетон, поясним читателю, ждать не может.
— Да. Бетон «живёт» условные полтора-два часа. Раньше такая пауза была бы недопустима — разогнали бы длинномеры, отдали кран под бетон. Сейчас часто нет понимания общей картины.
— Вам не говорят, к какому времени приехать?
— Говорят. Мы приезжаем и ждём. Стройка есть стройка — там всегда могут быть сдвиги, внештатные ситуации. Мы к этому спокойно относимся. Вопрос не в неизбежном хаосе стройки, а в том, что порой нет фигуры, которая понимает критичность момента и управляет процессом.
— Сталкиваетесь ли вы с ситуациями, когда претензии предъявляют к бетону, а проблема — в нарушении технологии укладки?
— Да, и нередко. И это опять возвращает нас к проблеме инженерного состава у застройщика. Опытный главный инженер помнит зимнее бетонирование не по учебнику: он реально работал при −30 °C, решал, как прогреть конструкцию при перебоях с электричеством, как выстроить уход за бетоном. Такой бэкграунд и даёт качество.
Когда такого человека нет, мы чаще сталкиваемся с тем, что строительные компании не соблюдают требования технологических карт, ППР. Иногда документы формально есть, но видно, что это шаблон «не про этот объект». Систему не адаптировали к реальности — и проблемы становятся почти неизбежными. Как правило, вникать начинают уже после того, как что-то случилось.
— Единственный способ не уйти в конфликт — профессиональный разбор?
— Конечно. ГОСТы и нормативы чётко распределяют ответственность. Но когда дефект проявляется на конструкции, первый звонок почти всегда: «У вас плохой бетон».
При этом по технологии строительного производства уход за бетоном, особенно зимой, — это 50–60 % результата. Режимы прогрева, темпы укладки, укрытие, контроль — нюансов много.
Когда мы с ноября стали системно понимать, что на рынке исчезло среднее звено — назовём его кодовым словом «главный инженер», — мы увидели глубину проблемы. На совещаниях у заказчика обсуждают сроки и качество, а бетонный завод почему-то на эти совещания не зовут. И конечно, когда ищут объяснение, удобнее всего назвать виновным поставщика.
— Задумывались ли вы о том, чтобы самим сопровождать процесс на площадке?
— Да, периодически мы это делаем: ведём строительный и лабораторный контроль по договорённости — это стандартная практика.
— А оказывать услугу «под ключ»: не только поставлять бетон, но и заливать его своими силами?
— Как раз в этом сезоне мы стартуем в этой новой для себя нише: будем заходить в такие работы.
— Это позволит компании вырасти?
— Надеюсь. Стратегия такая: в большой строительный подряд мы не идём. Но в небольших, при этом сложных и технологически интересных проектах — точно поучаствуем. Посмотрим на результат.
— Почему эта идея возникла именно сейчас?
— Понимаем, что отсутствие специалистов приводит к хаосу на рынке. Хотим предложить свои компетенции как раз в той части, где сейчас у многих провалы.
— Вы связываете это только с дефицитом инженерных кадров или с усложнением проектов?
— В «усложнение проектов» как в главную причину я не очень верю: сложные проекты были всегда, и они решаемы. Если экспертиза проведена качественно, критических вопросов быть не должно. Но изменился контур ответственности. Раньше проектные институты чаще отдавали не только чертежи, но и технологию. Сейчас заказчик нередко получает чертёж — и дальше сам: приходится «сшивать» на площадке решения, многое додумывать. Это может быть и плюсом, и минусом, но рынок сегодня во многом устроен именно так.
— Уже есть обратная связь от застройщиков на вашу идею?
— Пока нет. Мы только начинаем.
— Готовы ли они воспринимать производителя бетона как технологического партнёра, а не только как поставщика?
— Посмотрим. Я ещё раз скажу: в крупные истории мы пока не идём — нужно попробовать свои силы. Но у нас всё для этого есть: оснастка, техника и, самое главное, компетенции. Попробуем на их основе сформировать выход на рынок.
— Эти компетенции и дают вам уверенность, что вы не рискуете, беря на себя такую ответственность?
— Да. Мы понимаем, что за чем следует.
— В этом контексте важна собственная лаборатория?
— Она играет одну из ключевых ролей. Лаборатория — генератор технологических идей и решений. У нас, по крайней мере, так. Плюс контроль того, что произвели. Получается цикл: сам делаешь, сам проверяешь, сам настраиваешь, можешь корректировать до того момента, когда уже поставил на промышленные рельсы.
— Как развивается железобетонное направление?
— Это было наше новое направление в прошлом году. Очень интересное, действующее. Будем его развивать. Хорошо видна разница между бизнесами. Рынок товарного бетона относительно хаотичный. Ты зависишь от заявок и от того, кто какие конструкции льёт: у кого-то фундаментные плиты, у кого-то диафрагмы, колонны, перекрытия. Сегодня им ничего не надо, завтра надо много, потом поменьше.
А в ЖБИ всё более «системно». Как пирожки: условно 15 изделий в день. Сварщик должен выдать 15 каркасов, формовщик — залить 15 конструкций, логисты — организовать их вывозку. Эта предсказуемость для управления бизнесом очень интересна.
— А как себя чувствует хабаровский проект?
— Работает. Сейчас завершается первая очередь. Вторая должна была стартовать в 2026 году — ждём, верим, надеемся, что начнётся, если не в этом, то в 2027-м. Понятно, всё зависит от внешнего инвестора и общей ситуации. Пока нам хватает работы.
— Какая у вас сейчас главная инвестиция: техника, люди, технологии?
— Классный вопрос. Я как раз в процессе выбора, куда «усиливать удар». Смотрю на рынок и пытаюсь понять, что даст максимальный эффект завтра. Однозначного ответа пока нет: нестабильность сохраняется. Решения, конечно, нужно принимать именно в таких условиях, но, кажется, ещё рано фиксировать какое-то одно направление и вкладываться в него максимально. Хочется немного больше определённости.
— Вы как-то сказали: «Мне не нравится одноразовый подход. Всегда хочется работать вдолгую». В нынешних условиях это возможно?
— Да, горизонт планирования у многих сжался. Но мы стараемся удерживать подход, где важны эффективность и ответственность, а не «сделка на один раз». Партнёрство — это многолетняя работа. Рынок сильнее, когда выстроены отношения: сегодня тяжело одному — второй поддержит; завтра может быть наоборот. Вместе идти проще.
Понимаю, что не все разделяют эту философию: для кого-то стратегия «здесь и сейчас» — осознанный выбор. Не загадывать, не смотреть вперёд. Мне она не близка, поэтому я остаюсь в своей парадигме.
— Выбирая вас сегодня, что заказчик получит, чего, возможно, не получал от вас два-три года назад?
— Думаю, более высокую управляемость и предсказуемость — в том числе по ценообразованию. В непростые времена это становится особенно ценно. А стабильное качество и наши базовые преимущества мы давали рынку всегда. И не готовы ими жертвовать. Даже когда торгуемся в цене до предела, мы никогда не трогаем рецептуры. Это вето на предприятии. И я считаю такую позицию сильной.