По мнению ряда экспертов, экономика России еще чуть-чуть – и выйдет из-под контроля. Больнее всего кризис бьет по промышленникам – тем, кто в свое время эту самую экономику поднимал. Курганский завод РТМТ более двух десятилетий работает на рынке высокотехнологичной трубопроводной арматуры. Изделия, выпускаемые предприятием, закупают крупнейшие игроки нефтегазового сектора, включая «Транснефть», «Газпромнефть», «ЛУКОЙЛ» и «Роснефть». По крайней мере, так было до обострения кризиса. О том, как заводу удается выживать в нынешних условиях и что будет с бизнесом в России в условном «завтра», говорим с гендиректором РТМТ Александром Шушариным.
На уровне плинтуса
– Александр Павлович, как бы вы охарактеризовали текущую ситуацию в экономике?
– Происходящее сейчас напоминает детективную историю с непредсказуемым финалом. В прошлом Россия уже переживала дефолт, большие спады экономики. Но каким бы тяжелым ни был кризис, «наверху» понимали, как нужно действовать, чтобы сделать ситуацию управляемой. Сейчас, по сути, экономика страны встала на военные рельсы, и наши перспективы туманны. Мы катимся вниз, остановимся или нет – я не знаю.
– Анализ рынка трубопроводной арматуры в России в 2025 году говорит об отрицательном тренде. Как ведет себя спрос?
– Он практически отсутствует. До мая у нас были заказы и объемы, мы строили планы и прогнозы на будущее. На текущий момент месяц от месяца спрос все ниже, примерно с сентября он установился на уровне «ниже плинтуса». «Роснефть» прекратила закупки, «Лукойл» ушел в глубокую засаду. «Транснефть» тоже сократила свои объемы, но с ней мы пока еще работаем. После введения Штатами жестких санкций против наших нефтяников* вообще непонятно, как они справятся с этим. На фоне других сегодня, пожалуй, только «Газпромнефть» еще пытается что-то строить и финансировать.
– Какой у вас горизонт планирования? На сколько дней вперед завод обеспечен заказами?
– Дней на тридцать-сорок. Не могу сказать, что производство загружено. Есть небольшие контракты с «Транснефтью», которые закончатся в мае будущего года, но до мая еще надо дожить.
Инвестиционные каникулы
– Такое падение спроса напрямую связано с остановкой инвестпроектов?
– Пару месяцев назад я участвовал в конференции, посвященной развитию химической промышленности в России. На одном из заседаний было сказано достаточно лаконично: «У нас инвестиционные каникулы. До тех пор, пока не снизится ставка Центробанка и не упадет рубль, мы не инвестируем».
– Президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин говорит: «Чтобы инвестпроекты возобновились, ставка должна упасть до 6-7 процентов». Вы согласны?
– 8-10 процентов уже достаточно, но при условии, что будет слабый рубль – тогда можно продавать на экспорт. Химикам сейчас проще – так жестко санкции на них не давят. А вот наши нефтяники в гораздо более тяжелой ситуации, повторюсь – исход непредсказуем. Сегодня китайцы и индусы очень осторожно покупают нашу нефть, а что будет дальше?
– 2 сентября 2025 года Россия и Китай подписали меморандум о строительстве газопровода «Сила Сибири – 2». Вы ждете этот проект? Рассчитываете на него?
– Меморандум – это всего лишь протокол намерений. До подписания реального контракта могут пройти годы… Мы не ждем этот проект и не рассчитываем на него.
Китайская экспансия и тарифные барьеры
– Экс-губернатор Калининградской области и президент МСК «БЛ ГРУПП» Георгий Боос в одном из выступлений отметил: «К сожалению, доля всей реально отечественной продукции характеризуется единицами процентов от объема потребления на внутреннем рынке. Остальное «проникает» под видом отечественной продукции в систему госзакупок от нашего юго-восточного соседа». А как ситуация обстоит в арматуростроении? Насколько китайская продукция давит на вас?
– Сегодня на российском рынке мы подстраиваемся под «юго-восточного соседа», а не наоборот. В страну везут крупное технологическое оборудование из Китая, соответственно, вся обвязка и арматура идет по их проектам и требованиям. Китайцы повсюду – они и проектанты, и EPC-подрядчики**. Раньше на рынке фигурировали немцы, итальянцы, сегодня – одни китайские компании. Они забрали себе крупные стройки. Скрываются под многими «российскими» брендами. Мы чувствуем огромное давление.
– Почему такое возможно? Казалось бы, в России ведется большая работа по импортозамещению и локализации производства для нефтегазовой сферы. Какие вы видите пути решения?
Сегодня каждая нефтяная компания рисует свои требования, а мы пытаемся угодить всем. Часто одну и ту же задвижку для трех разных клиентов производителю приходится выполнять тремя разными способами. И сколько бы ни говорили об этой проблеме с высоких трибун, все только хуже становится.
– Чтобы оградить российскую промышленность от китайцев, нужно поступать жестко, как это делает непопулярный нынче американский президент. И, прежде всего, ввести пошлины, пусть их размер будет минимальным – хоть три процента – главное, чтобы у зарубежных коллег не было возможности обойти этот барьер. До сих пор все введенные нами ограничения китайцы обходили на раз-два.
В 2022 году Коллегия Евразийской экономической комиссии ввела антидемпинговую пошлину на стальные клиновые задвижки из Китайской Народной Республики. Китайцы обошли это ограничение – сегодня они поставляют на российский рынок не задвижки, а запорные узлы. А псевдороссийские предприятия прикручивают к ним маховик, клеят свой шильдик – и вуаля – получается российская арматура. Пошлины, введенные на отдельное изделие, конкретный параметр, всегда легче обойти. Достаточно иначе назвать деталь – и путь открыт. Облагать пошлинами нужно весь рынок арматурастроения – только тогда будет толк.
– В прошлом интервью вы говорили, что работаете в сегменте, который не очень интересен китайцам, потому что они массово изготавливают дешевые, простые изделия. Европейцы специализируются на технологически сложной и, соответственно, самой дорогой, продукции. А вы занимаете золотую середину. Сейчас в этой расстановке сил что–то изменилось?
– Китайцы растут, их промышленность развивается семимильными шагами. Сегодня Китай уже научился делать высококлассную, высокотехнологичную арматуру.
– А почему мы так не растем? Потому что они работают на эффекте масштаба? В этом их преимущество?
– Китайцы всегда работали на весь мир, они могут изготавливать большие объемы продукции, потому что осуществляют поставки и в Россию, и в Индию, и в Казахстан, и в Узбекистан. Мы же в основном работаем на российский рынок.
На эффекте масштаба Китай может снижать себестоимость. Плюс он работает на более высокопроизводительном оборудовании. У нас, конечно, есть арматурщики, специализирующиеся на массовом производстве, но их продукция в большинстве случаев идет на бытовые нужды. Что касается промышленности, сегодня каждая нефтяная компания рисует свои требования, а мы пытаемся угодить всем. Часто одну и ту же задвижку для трех разных компаний производителю приходится выполнять тремя разными способами. И сколько бы ни говорили об этой проблеме с высоких трибун: «Мы всех их причешем, добьемся единых технических требований от всей российских компаний». Все только хуже становится.
– Как вы относитесь к политике протекционизма?
– Хорошо отношусь, при этом не настаиваю на кардинальных мерах. Не нужно запрещать китайское оборудование – установите пошлины, и рынок сам выстроится. Хочешь купить итальянский или китайский станок – пожалуйста, но по более высокой цене. У российского станкостроения должна быть какая-то фора – ведь его с нуля нужно восстанавливать. Но даже если этой форы не будет, при прочих равных мы все равно выберем российское оборудование. У нас был опыт работы на тайваньском станке – пока весь его не перебрали, он не заработал.
Сегодня на вторичном рынке покупаем советские плоскошлифовальные станки, чуть-чуть их перебираем, и они работают порой лучше китайских. Когда не так важна точность и производительность – почему бы их не использовать? Мы применяем отечественные универсальные станки для обдирки (удаления) литейных прибылей – они крепкие и надежные. Производительность у них низкая, но они отлично дерут дикое железо и с ними ничего не происходит. Если итальянский станок будет работать в таких условиях, он быстро потеряет и точность, и производительность. Поэтому сперва мы убираем литейные прибыли и проводим предварительную обработку заготовок на отечественном станке и только потом используем итальянский – бережем.
Сделано в России?
– Сколько процентов рынка сегодня приходится на отечественных производителей арматуры?
– Более 55 процентов всей арматуры покупается за рубежом. Возможно (значительно) больше.
– Ваш девиз – делать качественно, а не дешево. Остаетесь ли вы верны своему правилу? В случае, если покупателю нужна более дешевая продукция, можете подстроиться под рынок?
– Сегодня в условиях жесткого спада на рынке арматуростроения продаем дешевле – себе в убыток. Но качество держим. Подстраиваться под рынок не хотим, был опыт – это ухудшает арматуру.
– Какой процент локализации у вашей продукции?
– Почти стопроцентный. Ну разве что подшипники в России не делают – те, что идут на изготовление трубопроводной арматуры – сплошь китайские. Более того: у этой продукции есть российские паспорта и сертификаты, но произведена она нашим юго-восточным соседом.
– На пленарной сессии РСПП Александр Шохин сказал мне непонятное: «40 процентов предприятий нуждаются в замене импортного оборудования на отечественное». Поясните, зачем например вам менять свой итальянский станок, купленный чуть меньше чем за миллион евро, на отечественный?
– Затем, что сейчас очень сложно найти итальянские запчасти. К счастью, нам пока это удается.
Страна нуждается в отечественном оборудовании, но его нет. Российского станкостроения тоже нет – оно отсутствует как класс. Осталось несколько производств, где изготавливают российские станки, но в большинстве случаев это история, когда по рынку собирают старое оборудование,
а потом его апгрейдят. Российские станки всегда отличались надежностью – они крепкие, съем стружки на них большой. Но производительность, в сравнении с зарубежными аналогами, не то что хромает – ее почти нет.
Несколько лет назад мы с делегацией арматуростроителей были на тайваньском заводе, изготавливающем вертикально–фрезерные станки. Заглянули на склад: оборудование выкрашено в разные цвета: темно-бордовые станки – для Австрии, серые – на китайский рынок. Большую часть склада занимали бело-зеленые станки, их прям много было. Присмотрелся, а на каждом табличка: «Сделано в Липецке». Вот такое у нас отечественное станкостроение.
Про роботов и закрытые границы
– Используете на производстве роботов?
– У нас есть роботы-сварщики, сегодня в большинстве случаев мы применяем их для дуговой наплавки. В этом деле нужна твердость руки. Когда партия достаточно большая, наплавочный робот дает преимущество.
Кстати, роботы изготовлены в Челябинске. Точнее, сам манипулятор – немецкий, но собрано, сагрегатировано изделие в челябинской компании «Техноробот».
– Численность сотрудников на РТМТ – 220 человек. Получается, вы перевыполнили план по роботизации: средний показатель по России сегодня – 29 роботов на 10 000 сотрудников.
– Робот нужен на крупносерийном массовом производстве, на мелкосерийном он нецелесообразен. Когда мы только начинали работать, я мечтал купить агрегатные итальянские станки типа Bugatti, которые каждые восемь минут выдают новый корпус для небольшой задвижки. Думал: «Вот сейчас наберем клиентуру, заказы. Поставим станок, оснастим его манипулятором, и пусть он работает беспрерывно день-ночь».
Но, черт возьми, не получается у нас набрать такой объем однотипных заказов. Как я уже говорил выше: каждой нефтяной компании подавай свою задвижку, они не готовы брать какую-то другую. Робот в таком случае не нужен. У меня стоит вертикально-токарный станок EMAG с автоматизированной подачей – чтобы его загрузить, нужна хорошая партия, а сегодня заказывают от пяти деталей до ста максимум. Ты станок настраивать дольше будешь. Смысла программировать робота, чтобы изготовить две детали, тоже нет. Беда в том, что мы работаем только на свой рынок и при этом пытаемся сделать всю номенклатуру – каждой детали по две-три штуки. Так денег не заработаешь.
Для сравнения: итальянцы берут заказы на полгода вперед. Неделю делают один вид арматуры, затем настраивают станок под другой. Поэтому у них и себестоимость соответствующая. Когда я попытался сделать аналогичную задвижку, у меня одна только заготовка стоила дороже.
Однажды на итальянский завод Boniforge поступил заказ. У японцев на шельфе остановилась платформа, срочно понадобились несколько задвижек. Итальянцы сказали: «Арендуйте завод на неделю, мы перенастроим под вас станки и выполним заказ. В противном случае ждите полгода». И что вы думаете? Японцы согласились!
– Вот бы нам иметь возможность так же ответить «Транснефти»!)
– Boniforge – транснациональная компания, они работают на весь мир. И это их главное преимущество. Чтобы мы могли вести себя подобным образом, нужно открыть границы, снять все санкции. Мы должны взять пример с Китая и дружить со всеми: «Пожалуйста, покупайте. Мы ни с кем не конфликтуем». А это вряд ли случится.
– Какая у вас сейчас география продаж?
– Мы работаем на всей территории России, а также точечно в Белоруссии и Казахстане.
– А с Арабскими Эмиратами?
– Нет, у нас разные стандарты. Нужна сертификация API. Кроме того, чтобы работать с ОАЭ, нужна другая заготовка, другие стали – АSTM-ские, американские. А с этим сегодня сложно. Мы используем российские ГОСТовские стали, сотрудничаем с нашими металлургическими комбинатами, поэтому и география продаж такая.
Цифровизация и дефицит кадров
– Три года назад вы делали задвижки, которые были способны выдержать давление до 700 единиц. И говорили о том, что это не предел.
– Чтобы изготавливать более сложные задвижки, мы приобрели испытательное оборудование, но пока дальше 700 дело не идет. Причина банальная – дефицит кадров: не хватает конструкторов, инженеров. И такая проблема не только у нас, но и у наших смежников. Конструкторы, которые сегодня есть на производстве, обеспечивают выполнение индивидуальных требований наших нефтяных компаний. Вместо того, чтобы заниматься чем-то еще, мы адаптируем, перестраиваем, обеспечиваем отдельное исполнение для каждого нефтяника.
– То есть у вас до сих пор кадровый голод?
– Конечно. На фоне падения объемов производства загрузка конструкторов и технологов увеличивается: серийность заказов становится еще меньше, а требования – все более различными.
Сегодня мы вынуждены брать в работу то, на что раньше даже не смотрели – зная, что у нас есть загрузка, на мелкие серии не обращали внимания. Сейчас беремся за все – если заказ выше прямых затрат, мы в деле. Важно сохранить коллектив, его работоспособность, занять людей.
– Какие технологические вызовы стоят сегодня перед рынком арматуростроения?
– Главный вызов – это цифровизация. Вот уже три года, как мы пытаемся перейти с 1С УПП на CRM. Даже внесли предоплату одной московской компании, но процесс встал. Столичные айтишники столкнулись с той же проблемой, что и мы – нехваткой кадров. В вузах практически перестали готовить инженеров. Мы готовы брать целевых студентов, оплачивать их обучение, но проблема в том, что вчерашние школьники зачастую недостаточно подготовлены. Низкий уровень школьного образования, слабая техническая и физико-математическая база – причина весьма посредственного качества выпускников вузов.
Каковы перспективы?
– В какие сферы вы готовы пойти, чтобы компенсировать падение на нефтегазовом рынке?
– Сейчас активно занимаемся проектированием арматуры для атомных электростанций. Если нам удастся процентов 15 своих производственных объемов поставлять на эти предприятия – будет хорошо. Больше нельзя, это очень сложный рынок с точки зрения финансирования, оплаты и документооборота.
Нас интересует хлорная промышленность – это тоже довольно специфичный рынок. Пока в этой отрасли инвестиционные каникулы, но мы вовсю готовим техническую часть, занимаемся адаптацией производства под химиков.
Недавно получили из Тольятти два импортных образца арматуры: американский и итальянский. Коллеги просят нас сделать импортозамещение, пытаемся провести подконтрольную эксплуатацию и получить референцию. Так что, как видите, без дела не сидим.
– Что сегодня питает ваш оптимизм, придает сил двигаться дальше?
– Вдохновляет коллектив завода, который в последнее время устоялся: случайные люди ушли, а те, кому близок дух РТМТ – остались. От многих я слышу: «Мы все понимаем, просто такой период, его надо переждать, перетерпеть, всякое бывает». И вот этот оставшийся коллектив, что меня радует, он работоспособен, адаптивен. Сегодня мы пытаемся сделать все от нас зависящее, чтобы поддержать сотрудников.
Еще укрепляет мысль: такая неустойчивая экономическая ситуация долго длиться не может, иначе Россия просто умрет. Еще несколько лет в подобном положении, и я не знаю, что может произойти с нашей страной. Если промышленность ляжет, китайцы нам не помогут.
Мы уже проходили кризисы 1998, 2001, 2008 годов. У нас нет опыта переживания кризиса военной экономики, поэтому мы не знаем, как быстро он может закончиться. И это, конечно, пугает. У РТМТ есть подушка безопасности, которая позволит нам пережить еще не один месяц. Мы не сидим на месте – организовали кооперацию с несколькими арматурными заводами. Созданное партнерство позволяет действовать коллективно, используя преимущества каждой из сторон, получать на рынке наибольшую долю. Уже сейчас видим результаты этой кооперации и рассчитываем, что в следующем году они будут еще более впечатляющими. Мы долго запрягаем, но быстро едем: сегодня вовсю раскручиваем маховик интеграционной работы, чтобы из кризиса выйти еще более сильными.
* 22 октября 2025 года президент США Дональд Трамп ввел жесткие санкции против российских нефтяных гигантов «Роснефть» и «Лукойл». В SDN-лист попали также их дочерние компании: 28 «дочек» «Роснефти» и шесть «дочек» «Лукойла». Компаниям, которые покупают российскую нефть, дали срок до 21 ноября для сворачивания операций с Россией. По сути, новые санкции бьют прямиком по Индии и Китаю – главным покупателям российской нефти.
** EPC-подрядчик – компания, которая выполняет роль проектанта и генерального исполнителя для промышленных объектов.