80 лет Челябинск активно расширял свои границы за счет строительства спальных микрорайонов – это было ответом эпохи на острую потребность в жилье и позволило миллионам россиян сменить бараки и некомфортное жилье на современные благоустроенные квартиры. Но со временем эта стратегия привела к транспортному коллапсу, однообразию среды и разрыву между жильем, работой и жизнью.
Василий и Андрей Курбацких стали инициаторами другой городской модели, создав «Эльтаун» – неоклассический город–район. В этом интервью отец и сын рассказывают, как изменить ДНК застройки в стране, как рождается диалог государства, бизнеса и горожан и зачем современному центру быть похожим на средневековый храм.
– Вы жестко критикуете классическую квартальную застройку, называя её ментально устаревшей, при этом повторяете, что девелопер должен думать не о «переработке рублей в квадратные метры», а о людях. Почему, на ваш взгляд, Челябинск так долго и упорно застраивался безликими человейниками и в какой момент вы лично поняли: «Всё, так больше строить нельзя»?
Василий Курбацких
Андрей: Давайте уточним: мы критикуем не квартальную, а микрорайонную застройку. Это модель «города в себе», вдохновленная модернистами прошлого века. Изначально идея была прорывная – разделить места жизни и работы, связав их дорогами. Но со временем модель мутировала. Микрорайоны стали огромными, по их периметру вместо улиц появились агрессивные магистрали, выбрасывающие наружу шум, пробки, парковки.
Василий: Добавлю: разделять промзону и жилье было актуально для Челябинска периода индустриализации – спальные районы уходили на северо–запад, в сторону чистого воздуха, подальше от промышленных предприятий. Тогда это было спасением. Но прошло время. Экономический уклад изменился. Зачем ездить на паровозе, если есть электричество? Сегодня разделение вредно. Нужны города–районы, где человек живет, работает, учится – всё рядом. Мы критикуем не кварталы как таковые, а спальные микрорайоны.
При этом старая модель продолжает доминировать по инерции. Даже сильные архитекторы часто мыслят отдельными задачами, а не принципами городской среды. Но именно эти принципы сегодня важнее всего.
– Менять среду в одиночку невозможно. Ощущаете ли вы, что ваша философия уже заставила других челябинских застройщиков пересматривать свои генеральные планы? Кто они сегодня для вас – последователи или жесткие оппоненты, защищающие старый подход?
У строительной отрасли огромная инерция: цикл реализации 7–10 лет, на ходу концепцию не изменить. И повторюсь, критиковать модернизм 30-х сегодня глупо. Но продолжать строить по его схемам сейчас – странно.
Андрей: Застройщики – не единый организм, а отдельные команды, захваченные разными идеями. И огромная часть их сегодня – заложники генплана Челябинска 70–х. Если не повезло с локацией и ты строишь на Братьев Кашириных, а не на Пушкина, то создать качественную среду ты можешь только внутри своей территории, как это делает «Голос» или АПРИ, создающие улицы внутри кварталов. Но те, кто не в заложниках, меняются. Взять Александра Бураковского с проектом «Новиль» рядом с Эльтауном. Он строит по–другому, создавая качественную городскую среду.
Василий: Бураковский – талантливый бизнесмен, и он нас услышал. Самое главное – результат другой с точки зрения продаж. Люди это видят.
А жестких оппонентов у нас нет. Есть сожаления по застройке отдельных территорий, но люди заканчивают свои проекты в той парадигме, которая была определена 20 лет назад. Это не оппоненты – это бизнесмены, которые работают в рамках обстоятельств. У строительной отрасли огромная инерция: цикл реализации 7–10 лет, на ходу концепцию не изменить. И повторюсь, критиковать модернизм 30–х сегодня глупо. Но продолжать строить по его схемам сейчас – странно. Поэтому мы нацелены на новые проекты, которые не скованы старой документацией. При участии экспертов «Эльтаун Девелопмент» уже разработано более 8 миллионов квадратных метров концепций красивых городов по образу Эльтаун.
– На старте многие говорили: «Европейский пригород не приживется в промышленном регионе». С какими ментальными барьерами пришлось бороться?
Андрей: Во–первых, Эльтаун – не европейский малоэтажный пригород, таких вокруг Челябинска полно. Мы строим неоклассический город–район. На старте людям было сложно объединить картинку в голове. Они привыкли к отдельным проектам: «Вишнёвая горка», «Белый хутор»… А чтобы всё вместе было единым городом – такой сущности со времён СССР не было. Людям надо было привыкнуть. Но неприятия самого формата застройки мы не заметили.
Василий: Мы строим не спальник, не огромный микрорайон, а полноценный город. Сегодня правильно сказать так: малоэтажная часть Эльтаун Клаб – это европейский пригород среднеэтажного центра, который строят «Голос» и «Брусника». Когда эти кварталы вырастут, картина станет абсолютно цельной. Нужно время.
Что касается ментальных барьеров, поначалу людям нужен был забор вокруг своего дома, чтобы ходить за ним в трусах. Но это быстро закончилось. Люди разобрались в красоте концепции. Сегодня малоэтажная часть Эльтауна завоевала все награды, которые есть в России. Мы – лучшие.
Андрей: В малоэтажном строительстве есть две крайности, и обе неправильные. Первая – коридор заборов перед фасадами, это ужасно. Вторая – когда заборы вообще убирают, уничтожая частное пространство, ради которого человек и едет за город. Правильная позиция – в гармонии: фасад открыт городу, а внутри есть приватная часть.
Василий: Малоэтажный город должен напоминать дореволюционный Челябинск: вдоль улицы формируется живая городская среда, а внутри у каждого дома есть свой двор. Мы возвращаемся к этой логике – только в современной архитектуре.
– В стратегии развития вашего города–спутника заявлялись масштабные цели: курорт, бизнес–парк, IT–кластер. С какими результатами Эльтаун вошел в текущий 2026 год? Заставили формулу «живи – учись – работай – отдыхай» работать?
Андрей: Город – набор гипотез. Не все они подтверждаются. Например, IT–кластер из собранных вместе ребят не оправдался. Айтишники оказались мобильнее. Но главная гипотеза – полноценная жизнь человека на территории – работает. Базовые сервисы уже сформированы примерно наполовину: детский сад, начальная школа, магазины, кафе, пункты выдачи заказов и другие повседневные функции.
Бизнес–парк заполнился без проблем, потому что мы отвечаем на потребность рынка. В первой фазе – 2500 рабочих мест. Резиденты пока продолжают работать на своих прежних местах, преимущественно в стесненных условиях, но даже на площадях, недостаточных для растущего производства, совокупно производят продукции на 25 млрд рублей в год. А когда они переедут в Эльтаун, цифра вырастет. Через три года выручка предприятий на территории Эльтауна составит порядка 40–50 млрд рублей. Это реальная экономика.
– Традиционный вызов для Челябинска – миграция лучших умов в Москву, Санкт–Петербург или за рубеж. Стал ли Эльтаун реальным якорем для удержания интеллектуальной элиты на Южном Урале? Кто такой типичный «эльтауновец»?
Андрей: Мы постоянно проводим опросы. Среди тех, кто планировал уезжать из Челябинска или России, 50 процентов отказываются от этой идеи после переезда в Эльтаун. И это при том, что город еще не полностью проявлен физически. Людям достаточно даже того, что есть сегодня, чтобы остаться.
Василий: А я отвечу на вторую часть вопроса. Типичный житель Эльтауна – человек с собственным мнением, на которого слабо влияет маркетинговая шелуха. Это талантливые люди, предприниматели, те, кто переносит свои предприятия в наш индустриальный парк, чтобы жить и работать в одной среде, не выезжая из нее каждый день.
— Критики называют такие проекты «элитарными резервациями». Не получится ли так, что Эльтаун превратится в гетто для богатых?
Андрей Курбацких
Андрей: Наша концепция исключает сегрегацию. Это не резервация, а город. Люди из домов за 100 миллионов и квартир за 10 миллионов встречаются на одной территории, их дети играют на одних площадках. Да, сейчас у нас проявлены в основном бизнес–класс и комфорт–плюс, но городу нужен и стандарт–класс – он тоже будет.
Для города важен сценарий жизни. Мы уже видим, как он работает: люди покупают самый недорогой таунхаус, живут, растут, переезжают в большой дом, не покидая Эльтаун. Важный момент: даже тем, кто покупает дорогие дома, не нужна жизнь в закрытом гетто. К нам приезжал парень из Тюмени. Там у него компания друзей: четверо человек, у каждого по гектару земли, живут рядом, вместе в баню ходят – им прикольно. А 13–летняя дочь плачет: «Папа, зачем ты меня сюда завез? У меня тут никого нет, на такси надо ехать, чтобы встретиться с друзьями». И получается, за «гектар свободы» он платит изоляцией семьи.
Василий: Для мужчины важны три вещи: семья, работа и чувство локтя – сообщество единомышленников рядом. Ты выходишь из дома, и вокруг такие же, как ты, состоявшиеся люди, которые осознанно выбрали эту среду. Эльтаун дает безусловное ощущение успеха среди равных по духу. Это и формирует менталитет эльтауновцев – сообщество здесь определяет не высота забора и не цена квадратного метра, а ценности и качество жизни.
– Текущий год диктует жесткие экономические условия: дорогая логистика, дефицит качественных материалов. От каких красивых архитектурных или технологических идей в Эльтауне вам пришлось осознанно отказаться, чтобы проект остался рентабельным и не превратился в долгострой?
Василий: Мы ни от чего не отказываемся. Напротив, наращиваем инвестиции в общественные пространства на 10 лет вперед. Рост цен на логистику и материалы – это инфляционный процесс. Мы не компенсируем его за счет сжатия качества, а закладываем в финансовую модель.
– Вы активно сотрудничаете с МФТИ и НОЦ «Города будущего». Какие IT–решения и элементы «Умного города» работают на площадке Эльтауна прямо сейчас?
Василий: Настоящий умный город – это не датчики, а правильная парадигма развития. И главная ценность нашей работы с Физтехом и НОЦ «Города будущего» именно в этом. Мы ведем образовательную программу для тех, кто принимает решения: руководителей городов и бизнесменов. Объясняем, чем Эльтаун отличается от типичных проектов и что получат другие территории, если будут строить по нашей логике, а не по заветам модернизма.
– Чувствуете ли вы реальную поддержку власти? Что государству нужно сделать прямо сейчас, чтобы тренд на человекоцентричные города стал массовым?
Андрей: Мы не муниципалитет, а девелопер с крупным участком. Но когда власть видит, что мы строим с заботой о городе, нас выслушивают. Карт–бланша нет, но внимание есть.
Василий: Чтобы тренд стал массовым, государству нужно сделать немного – возглавить процесс. Сегодня наша образовательная программа с Физтехом и НОЦ «Города будущего» держится на меценатах. Эту инициативу нужно выводить на государственный уровень. У нас уже есть готовая методология: приезжайте, смотрите, чем город–район отличается от спального микрорайона. За три года к нам приехало 310 делегаций – нужно масштабировать до тысяч. И делать лучше это вместе с государством. Это еще одна возможность привлечения внимания к достижениям нашего региона.
– То, что инновационно в 2026 году, может устареть к 2040–му. Заложен ли потенциал для трансформации? Как Эльтаун будет адаптироваться к будущему?
Андрей: Мы проектируем в парадигме, актуальной 500 лет подряд. Речь о неизменном – как здания стоят в пространстве по отношению друг к другу, формируют ли они улицы и площади. Челябинск на пути к трансформации, и лучшие общественные пространства появляются там, где этот каркас правильный.
Взять Металлургический район: он на 80% спроектирован верно. Вложись в реновацию фасадов и озеленение – и будет конфетка.
Задача Эльтауна – создать бесшовную городскую среду. Мы посещаем многие города и постоянно видим эту зебру: идешь – классно, потом ужасно, потом снова хорошо. Мы строим так, чтобы среда не рвалась. Трансформация потребуется, но в плоскости реновации. Никто же не обсуждает снести дома на Невском или Малой Бронной, чтобы построить новые.
Василий: Я постоянно думаю о трансформации на другом уровне – каким должен быть центр города в наших реалиях. В декабре я приехал в Челябинск, было минус 30, и я три недели не выходил из дома. Стало ясно: нам нужны принципиально иные общественные пространства. Современный центр должен работать как храм в Средневековье: не просто здание, а место общественной жизни.
Сегодня созданием таких общественных пространств в городах озадачены многие ведущие архитектурные бюро мира. Центр Эльтауна я представляю как здание–трансформер, в котором есть всё. Внутри – связанные пространства, защищенные от климата: театры, музеи, спорт, термальные комплексы. Мы видим примеры такого в Лувре Абу–Даби или в строящемся комплексе в Сургуте. Сейчас мы озадачены тем, как физически сделать такой центр рядом с нашим озером Скалистое и Парком живой истории Урала. Это то, что будоражит меня больше всего.
– Если смотреть шире привычных показателей девелопмента, что на самом деле строит Василий Курбацких?
Василий: Вместе с командой мы создаём новую парадигму строительства городов в стране. Для нас это не метры – это дело, которое переживёт нас самих. Мы строим среду, в которой будут расти наши дети и дети наших детей, и хотим, чтобы качество жизни в российских городах стало одним из лучших в мире.
Как русский человек я испытываю особый восторг от того, что это происходит в Челябинске – на моей родине. Что именно Челябинск становится центром новой парадигмы застройки и точкой, откуда начинается будущее городов России. Мы – команда патриотов, которая работает не ради собственного имени, а ради славы своего города, своего края и своей Родины. Здесь мы родились, здесь выросли, здесь и оставляем след, за который не будет стыдно ни перед детьми, ни перед историей.
Мы не уехали. Мы остались и строим – здесь, на Урале. Потому что настоящая любовь к стране измеряется не словами, а тем, что ты после себя оставил.
Город Эльтаун – не просто жилой комплекс, а полноценный город–спутник в 5 минутах от Челябинска. Здесь есть среднеэтажные центры Голос Эльтаун и Брусника в Эльтауне и малоэтажный пригород Эльтаун Клаб. К 2030-му здесь будут жить порядка 30 тысяч человек.
Проект реализуется по принципу «живи, учись, работай, отдыхай». Всё необходимое – рядом. Работают детский сад и начальная школа, магазины и кафе, аптека, пункты выдачи маркетплейсов.
Рядом с жилыми кварталами развиваются Бизнес–парк и круглогодичный курорт на берегу озера Скалистое, которые дадут городу порядка 5 тысяч рабочих мест. Общий объем инвестиций в развитие территории оценивается более чем в 75 млрд рублей.